Соня приехала на раскопки не копать. Копать ей пока не разрешали: на участке работали взрослые археологи, а детям доверяли только то, что нельзя испортить одним неловким движением. Поэтому Соня сидела под навесом у длинного стола и подписывала бумажные пакеты.
На каждом пакете было написано: квадрат, глубина и номер слоя. Археолог Ольга Сергеевна объяснила, что слой — это как страница в книге, только вместо букв там земля, угольки, косточки и обломки вещей.
— Если перепутать страницы, — сказала она, — получится история, в которой печь стоит раньше дома, а пуговица старше человека.
Соня кивнула и стала выводить номера особенно аккуратно.
После обеда лаборант Андрей принёс ведро тёмной земли.
— Проба из ямы у восточной стенки. Будем флотировать.
Соня посмотрела на ведро.
— Что делать?
Андрей поставил рядом пластиковый бак с сеткой.
— Землю размываем водой. Тяжёлое оседает, лёгкое всплывает. Обугленные семена, кусочки древесины, иногда рыбья чешуя. Всё мелкое, но важное.
Они высыпали часть пробы на сетку и пустили слабую струю воды. Комья начали распадаться. Песок провалился вниз, а на поверхности закружились тёмные крупинки.
Соня поймала одну маленьким ситечком.
— Это семечко?
— Возможно. Высушим и посмотрим под лупой.
Работа оказалась спокойной и очень внимательной. Вода мутнела, потом снова светлела. На сетке оставались камешки и черепки, сверху плавали угольки.
И тут Андрей нахмурился.
На ведре висела размокшая бирка. Половина карандашной надписи исчезла.
— Вот это плохо.
Ольга Сергеевна подошла сразу.
— Что читается?
— Квадрат Е-4. А слой и глубина смыты.
Соня посмотрела на стол. Рядом лежали три пакета из квадрата Е-4: слой 2, слой 3 и слой 4.
— А нельзя просто посмотреть, что внутри?
— Можно, — ответила Ольга Сергеевна. — Но угадывать нельзя. Нужно доказательство.
Работу остановили. Неизвестную пробу нельзя было смешивать с остальными.
Соня сначала расстроилась: казалось, целое ведро земли стало бесполезным. Потом заметила на сетке тонкий красноватый кусочек керамики.
— Тут черепок.
Ольга Сергеевна взяла его пинцетом.
— Красный ангоб.
Соня уже знала это слово. Ангобом называли жидкую цветную глину, которой покрывали сосуд до обжига. Вчера такие черепки попадались часто.
— В каком слое?
Ольга Сергеевна не ответила сразу. Она достала журнал раскопа.
В слое 2 красных черепков почти не было. В слое 3 их нашли много возле печи. В слое 4 керамика была в основном серой.
— Значит, третий? — спросила Соня.
— Пока только похоже на третий.
Андрей разложил остаток пробы тонким слоем. Среди камешков нашёлся кусочек обмазки — глины с отпечатками соломы.
— В третьем слое у стены была разрушенная печь, — напомнила Соня.
— Уже лучше, — сказал Андрей.
Но Ольга Сергеевна всё ещё не разрешала подписывать пакет.
— Нам нужно ещё что-то независимое.
Соня посмотрела на три пакета, потом на ведро и вдруг вспомнила, как утром носила образцы земли сушиться. Земля из второго слоя была светлой и песчаной. Из четвёртого — почти чёрной. А эта после промывки оставила на стенках ведра коричнево-серый налёт.
— А цвет считается?
— Сам по себе — слабое доказательство. Но сравнить можно.
Они взяли по чайной ложке контрольной земли из трёх подписанных проб и намочили одинаковым количеством воды в белых блюдцах. Второй слой стал желтоватым. Четвёртый — почти чёрным. Третий дал тот же серо-коричневый цвет, что неизвестная проба.
Ольга Сергеевна сделала запись в журнале: «Бирка повреждена. Привязка восстановлена по комплексу признаков: красный ангоб, печная обмазка, цвет и состав грунта». Только после этого на новом ярлыке появилось: «Е-4, слой 3».
— Вот теперь не угадали, а восстановили, — сказала она.
Флотацию продолжили.
К вечеру на фильтровальной бумаге сохли десятки крошечных тёмных зёрнышек. Одно оказалось просом, другое — пшеницей, несколько ещё предстояло определить.
Соня подписывала пакет с последней порцией и вдруг подумала, что за весь день не нашла ни монеты, ни украшения, ни клада. Зато они спасли от потери одно ведро земли и несколько обугленных семян, которым было много сотен лет.
Перед уходом Ольга Сергеевна дала ей новый карандаш — жирный, мягкий, почти не смывающийся водой.
— Завтра будешь подписывать бирки этим.
Соня проверила надпись на последнем пакете два раза и только потом положила карандаш в карман.