Старая водонапорная башня стояла на краю города с тех времён, когда воду в дома ещё подавали не насосные станции, а высокий резервуар. Теперь внутри башни работал маленький метеопост. На крыше вращался анемометр, похожий на три чашечки на крестовине, рядом стоял флюгер, а на площадке у стены — дождемер.
Арсений пришёл туда с дедушкой, который много лет записывал погоду для местного архива. В башне пахло металлом, старым деревом и мокрой известью.
— Вот журнал за июль, — сказал дедушка. — Поможешь сверить автоматические записи?
На столе лежал ноутбук. В таблице были даты и числа: температура, ветер, давление, осадки.
Арсений быстро заметил странность.
— Семнадцатого июля дождя не было?
— Был. И сильный.
— А здесь ноль.
Дедушка нахмурился.
— Вот это уже интересно.
В башне вдруг тихо звякнуло.
Арсений поднял голову.
На внутренней кирпичной стене, где прежде висела труба резервуара, проступила тонкая синяя полоска. Потом ещё одна. Они шли горизонтально, одна над другой, и возле каждой появлялась дата.
— Ты это видишь? — спросил Арсений.
Дедушка снял очки, протёр их и снова надел.
— Теперь вижу.
Синие линии покрыли стену почти до потолка. Одни были тонкие, другие широкие. Рядом с июньскими ливнями они становились густыми и тёмными.
— Башня записывала дождь? — прошептал Арсений.
— Похоже, она запоминала, сколько воды через неё прошло раньше. А теперь решила продолжить по-своему.
На месте семнадцатого июля стена оставалась сухой.
Над датой появилась короткая надпись: «Где дождь?»
— Хороший вопрос, — сказал дедушка.
Они поднялись на крышу. Дождемер представлял собой металлическую воронку. Вода стекала внутрь на маленькую качающуюся ложечку. Когда ложечка наполнялась, она опрокидывалась, а прибор считал один маленький объём воды. Чем чаще происходили такие опрокидывания, тем сильнее был дождь.
— Если семнадцатого здесь ноль, значит, ложечка ни разу не качнулась, — сказал Арсений.
Он заглянул в воронку.
На сетке под краем лежал плотный комок тополиного пуха, склеенный пылью.
— Вот.
— Может быть, — сказал дедушка. — Но «может быть» для журнала мало.
Они сняли верхнюю часть прибора. Под пухом было сухо.
— Значит, вода до механизма действительно не дошла.
— Но сколько её выпало?
На этот вопрос комок пуха не отвечал.
В башне синяя стена ждала.
Арсений вспомнил, что возле входа видел простой пластиковый цилиндр с делениями.
— А второй дождемер?
— Контрольный. Ручной.
Они спустились вниз. В журнале возле семнадцатого июля дедушка нашёл запись карандашом: «вечером сильный дождь, цилиндр переполнен».
— Переполнен — тоже плохое измерение, — сказал он. — Знаем только, что выпало больше верхней отметки.
Арсений начал искать дальше.
В архиве хранились сообщения трёх школьных метеоплощадок. На одной было записано 31 миллиметр, на второй — 27, на третьей — 34.
— Можно взять среднее? — предложил Арсений.
— Можно получить красивое число. Но это не обязательно будет число для нашей башни. Ливень мог пройти полосой.
Они открыли карту города. Школы находились с трёх сторон от метеопоста.
— А если посмотреть, где шла туча?
Дедушка нашёл архив радиолокационных снимков. На них дождевые облака были показаны цветными пятнами. Семнадцатого июля узкая полоса сильного дождя прошла почти прямо через башню и две школы, а третью задела краем.
— Уже лучше, — сказал дедушка. — Но всё равно приблизительно.
Арсений посмотрел на синюю стену.
Над пустой датой появилась ещё одна надпись: «Мне нужно число».
— Ей тоже хочется красивое число, — сказал он.
Дедушка усмехнулся.
— Вот поэтому архивы и ведут люди.
Они нашли ещё один источник: городская насосная станция каждый час отмечала уровень воды в открытом технологическом бассейне. После ливня уровень резко вырос. Инженер оставил примечание: «осадки около тридцати миллиметров».
Теперь все независимые записи сходились примерно в одном диапазоне.
Дедушка написал в журнале: «17 июля. Автоматический дождемер не сработал из-за засорения приёмной воронки. По данным соседних постов и городской станции — ориентировочно 30 мм. Точное значение неизвестно».
— И всё? — спросил Арсений. — Так и оставить неизвестным?
— Конечно. Неизвестное число лучше выдуманного точного.
Он закрыл журнал.
На стене долго ничего не происходило.
Потом возле семнадцатого июля появилась синяя полоса — чуть размытая по краям. Внутри неё светилась надпись: «около 30».
— Башня согласилась, — сказал Арсений.
— Башня учится плохому почерку архивистов.
На следующий день они прочистили дождемер, промыли сетку и налили в воронку точно отмеренное количество воды. Ложечка внутри несколько раз качнулась, а счётчик прибавил нужное число импульсов.
Арсений записал проверку в журнал.
Через неделю прошёл новый дождь. На этот раз прибор показал 8,6 миллиметра. Ручной цилиндр — почти столько же.
Внутри башни появилась новая синяя полоска, тонкая и ровная.
Рядом сама собой возникла дата.
Арсений подождал, не появится ли ещё какой-нибудь вопрос.
Стена молчала.
— Всё понятно? — спросил он.
На кирпиче медленно проступило одно слово:
«Проверено».
Дедушка посмотрел на него и сказал:
— Вот это можешь переписать в журнал. Только без кавычек не надо.