В лаборатории запахов ничего не нюхали прямо из бутылки.
Это правило Мила узнала в первую минуту, когда тётя Ира подвела их с Лёшей к длинному столу, на котором стояли десятки одинаковых коричневых флаконов.
— Берём бумажную полоску, ставим одну каплю и ждём, — сказала она. — Иначе нос устанет раньше нас.
Лёша оглядел полки.
— А если понюхать две бутылки сразу?
— Тогда устанет быстрее.
— А три?
— Тогда ты узнаешь, почему у нас есть окно.
Лаборатория находилась при старой парфюмерной фабрике, где теперь делали небольшие серии мыла, кремов и духов. Их мама работала в соседнем корпусе и на полдня оставила детей у своей сестры. Тётя Ира отвечала за архив образцов — маленькую комнату с прохладным воздухом, плотными шторами и шкафами, где хранились сотни флаконов.
На каждом была этикетка: номер, год, название смеси, концентрация.
Кроме трёх.
Они стояли на отдельном подносе и были отмечены только буквами А, Б и В.
— Потерялись? — спросила Мила.
— Скорее, забыли подписаться, — сказала тётя Ира. — Нашли вчера в коробке из старого шкафа. Коробка датирована девяносто восьмым годом, но сами флаконы могли быть и старше.
Лёша оживился.
— И никто не знает, что внутри?
— Точно не яд и не лимонад. Остальное выясняем.
Мила посмотрела на три флакона. С виду они ничем не отличались от сотен других. Но архив, где всё было пронумеровано до последней пробки, делал эти три особенно заметными.
Тётя Ира дала каждому по пачке блоттеров — узких белых полосок бумаги.
— Сегодня вы мне поможете. Только не угадывать будем, а сравнивать.
Она нанесла по капле из каждого флакона на отдельные полоски и подписала буквы.
Первый запах был сухой, чуть горький и напоминал Милe шкаф с чистым бельём, если туда положить апельсиновую корку.
Второй оказался тёплым и сладковатым, но не кондитерским. Лёша сказал, что пахнет деревянным ящиком, в котором раньше лежали пряники.
Третий сначала почти не чувствовался. Через минуту появился прохладный травяной запах.
— И как по этому понять номер? — спросил Лёша.
— Никак, — ответила тётя Ира. — Но можно понять семейство и искать среди старых формул.
На соседнем столе стоял компьютер с таблицей архивных рецептур. В каждой строке было название смеси и список компонентов с долями. Часть компонентов звучала знакомо: лимон, лаванда, кедр. Другие — совсем нет.
— Что такое ветивер? — спросила Мила.
Тётя Ира достала маленький эталонный флакон, капнула на полоску и протянула ей.
Запах был сухой, древесный, будто корни после дождя подсохли на солнце.
— Теперь понятно, — сказала Мила.
— Вот так и работаем. Термин должен что-то делать, а не просто красиво лежать в списке.
Они начали с флакона А.
По таблице нашлось двенадцать старых смесей с горьким цитрусом и сухой древесной основой. Тётя Ира выбрала четыре, которые подходили по году. Их эталонные образцы принесли из холодильного шкафа.
Сравнивали не сразу. Между запахами выходили в коридор, пили воду и ждали по несколько минут.
Лёша сначала торопился.
— Этот похож. И этот тоже похож. И тот.
— Отлично, — сказала Мила. — Значит, пока мы узнали, что у тебя есть нос.
Через полчаса стало ясно, что А ближе всего к смеси №2147. Но одно отличие оставалось: в неизвестном образце апельсиновая нота была ярче.
— Может, формулу изменили? — спросила Мила.
Тётя Ира открыла карточку образца.
— Здесь есть пометка: «вариант с петитгрейном».
— Это что?
— Масло из листьев и молодых веточек цитруса.
Она дала им сравнить. Запах оказался зелёнее и суше, чем у апельсиновой корки.
— Вот оно, — сказал Лёша первым.
Флакон А получил рабочую подпись: «вероятно 2147, вариант».
— Почему «вероятно»? — спросил он.
— Потому что запах похож, а документального подтверждения пока нет.
Лёша вздохнул.
— У вас здесь всё портит слово «пока».
— Наоборот, спасает.
Флакон Б оказался сложнее.
Сладковатая древесная нота совпадала сразу с несколькими смесями. В одной был бензоин — смола с мягким ванильно-бальзамическим запахом. В другой — лабданум. В третьей — старый вариант основы для мыла.
Мила стала читать карточки внимательнее.
У смеси №1762 была странная пометка: «для пробной партии “Сентябрь”, не запускать без корректировки».
— Почему не запускать?
Тётя Ира открыла отсканированный технологический журнал.
Оказалось, смесь прекрасно пахла на бумаге, но в мыле через несколько недель становилась слишком тяжёлой. Поэтому её переделали, а старый вариант остался только как экспериментальный образец.
— Если наш флакон — именно он, — сказала Мила, — должен быть очень старый.
— И очень редкий, — добавил Лёша.
— Редкий не значит ценный, — заметила тётя Ира. — Иногда это просто неудачная версия.
Они сравнили Б с сохранившимся микроскопическим образцом №1762. Сходство было почти полным.
Но у неизвестного флакона чувствовалась ещё одна сухая нота.
Лёша вдруг посмотрел на коробку, в которой нашли флаконы.
— А запах мог перейти от коробки?
Тётя Ира остановилась.
Коробка была картонная, внутри — старая древесная стружка, которой раньше прокладывали стекло.
— В жидкость — вряд ли. На пробку и горлышко — вполне.
Они взяли новый блоттер и нанесли каплю не с края флакона, а чистой пипеткой из середины жидкости.
Сухой оттенок почти исчез.
— Вот тебе и ящик с пряниками, — сказала Мила.
Лёша не обиделся.
— Ящик всё равно был хороший.
Б подписали как «№1762, предварительно подтверждено сравнением».
Оставался В.
Прохладный травяной запах никак не хотел совпадать с таблицей. Лаванда была слишком цветочной. Мята — слишком резкой. Шалфей — слишком густым. Несколько старых одеколонных основ подходили в начале, но через десять минут раскрывались совсем иначе.
К вечеру носы у всех троих устали.
— Всё, стоп, — сказала тётя Ира. — В таком состоянии мы сейчас найдём здесь и укроп, и школьную раздевалку, и соседа с бензопилой.
Флакон В остался без разгадки.
Перед уходом Мила ещё раз посмотрела на него. Жидкость была почти бесцветной. На донышке виднелась крошечная полоска осадка.
— А если искать не по запаху?
— По чему? — спросил Лёша.
— По самому флакону.
Они поставили А, Б и В рядом.
У первых двух стекло было одинаковое: гладкое дно, короткое горлышко, маленькая цифра производителя сбоку.
У В цифры не было. Зато на донышке отливалась выпуклая буква «Ф».
Тётя Ира достала старый каталог тары.
Через десять минут нашлась фотография: такие флаконы фабрика закупала всего два года — в девяносто четвёртом и девяносто пятом.
Это сузило поиск до семи рецептур.
На следующий день они начали с них.
Три отпали сразу. Две были слишком сладкими. Ещё одна содержала много лаванды.
Осталась смесь №1684 — «Лист после дождя».
Эталонного флакона в архиве не было.
— Ну вот, — сказал Лёша. — Пришли к пустой полке.
Мила открыла карточку рецептуры.
— Не пустой. Здесь формула.
Тётя Ира просмотрела список компонентов.
— Всё основное у нас есть. Можно собрать лабораторную пробу.
Они не смешивали сами. Тётя Ира взвешивала компоненты на точных весах, а Мила с Лёшей записывали порядок и номера. Одни вещества добавлялись буквально по капле. Другие — по нескольку граммов.
Готовую смесь закрыли и оставили на час.
Потом сделали два блоттера: неизвестный В и свежую пробу.
Сначала оба пахли чуть по-разному.
Через пять минут стали ближе.
Через пятнадцать — почти одинаково.
Лёша переставил полоски местами, отвернулся и попросил Милу дать ему одну наугад.
— Эта В, — сказал он.
— Нет. Это новая.
Он попробовал ещё раз.
— Тогда эта В.
— Теперь да.
Тётя Ира улыбнулась.
— Для архива этого всё ещё мало. Но направление у нас хорошее.
Мила взяла карандаш и написала на временной карточке: «В — вероятно №1684 “Лист после дождя”; требуется подтверждение по журналам производства».
Три флакона снова поставили на поднос. Теперь рядом лежали три карточки, и только у одной оставалось слово «вероятно» дважды.
— Жалко, что не получилось узнать точно, — сказал Лёша.
— Получилось узнать гораздо больше, чем утром, — ответила Мила.
Через неделю тётя Ира прислала фотографию старой страницы из производственного журнала. В строке за май девяносто пятого было написано: «№1684, три архивных образца, тара Ф».
Мила показала сообщение Лёше.
Он прочитал два раза.
— Значит, В всё-таки он.
— Похоже, теперь можно убрать одно «вероятно».
— А второе?
Мила посмотрела на фотографию страницы.
— Второе тётя Ира сама решит.
Лёша задумался.
— У них там вообще бывают фразы без «похоже», «пока» и «предварительно»?
— Бывают.
— Какие?
Мила показала на последнее сообщение тёти Иры: «Приезжайте в субботу. Осталась коробка без описи».
— Вот эта, например.