На первом утреннем сеансе поезд прибыл на станцию раньше машиниста.
Сначала на экране показалась пустая платформа. Потом открылись двери вагонов. И только через секунду раздался свисток, который должен был прозвучать до остановки.
— Так задумано? — шёпотом спросил мальчик в третьем ряду.
Тася сидела у прохода и уже знала ответ. Она смотрела этот фильм вчера, когда помогала тёте Оле готовить школьный кинофестиваль. Вчера свисток и поезд совпадали.
После сеанса Тася поднялась в аппаратную. Это была узкая комната за зрительным залом, где стоял цифровой проектор, похожий на большой чёрный чемодан с горячим боком. Сквозь маленькое стекло в стене оттуда был виден экран.
Тётя Оля выключила звук и снова запустила начало.
Поезд опять приехал раньше свистка.
— Звук опаздывает, — сказала Тася.
— Или изображение торопится, — ответил киномеханик Виктор Сергеевич. — Это разные неисправности.
Он не стал нажимать все кнопки подряд. Сначала включил служебный счётчик. На экране аппаратной побежали номера кадров — маленьких неподвижных картинок, из которых складывается движение.
— В кино двадцать четыре кадра за секунду, — объяснил он. — Если звук отстаёт ровно на секунду, ищем двадцать четыре лишних кадра в начале.
Тася посмотрела на временную шкалу. Перед первой сценой лежал короткий чёрный кусочек. Вчера она его не заметила: на большом экране чёрное начало сливалось с темнотой зала.
— Вот двадцать четыре? — спросила она.
Виктор Сергеевич пересчитал метки.
— Двадцать четыре. Но если удалить этот кусок, изображение начнётся раньше. Нам нужно понять, где он лишний: в картинке или в звуке.
Они открыли второй фильм фестиваля. Там девочка хлопала дверью, а хлопок раздавался точно вовремя. Значит, проектор и колонки работали правильно. Ошибка находилась внутри первого файла.
До следующего показа оставалось сорок минут. Фильм прислал городской архив, и менять его без проверки было нельзя.
Тася спустилась в зал и встала у экрана. Виктор Сергеевич включил начало ещё раз. Теперь Тася не смотрела на поезд. Она следила за фонарём над платформой. В тот миг, когда лампа зажигалась, в музыке должен был прозвучать короткий удар треугольника.
Удар пришёл позже.
Потом сторож поднял руку, и шорох рукава тоже запоздал. Все звуки отставали одинаково.
— Значит, не один свисток, — сказала Тася, вернувшись в аппаратную.
— Верно. А теперь важный вопрос: всегда ли на одну секунду?
Они проверили середину. Там женщина ставила чашку на стол. Звон совпал. Ещё через десять минут совпал стук колёс.
Тася нахмурилась.
— В начале звук отстаёт, а потом догоняет? Но он же не умеет бежать быстрее.
Виктор Сергеевич вывел на монитор две дорожки. Верхняя показывала изображение, нижняя — звук. В начале между ними лежала пустота. А через три минуты звуковая дорожка внезапно обрывалась на долю секунды и продолжалась уже на правильном месте.
— Кто-то исправил ошибку посреди фильма, — сказала Тася.
— Похоже на то.
Но почему тогда вчера всё было хорошо?
Они открыли журнал загрузок. Ночью система получила новую копию файла с пометкой «исправленная». В описании было написано: «удалена техническая пауза». Однако паузу удалили только из звука, а чёрные кадры оставили в изображении. Через три минуты монтажёр вырезал ещё один кусок, и дорожки случайно сошлись.
— Можно вернуть вчерашнюю копию, — предложила Тася.
Виктор Сергеевич покачал головой.
— Вчерашняя заканчивается за минуту до титров. Поэтому и прислали новую.
На часах было без двадцати десять. Внизу уже раскладывали программки для второго сеанса.
Тася снова посмотрела на начало. Чёрный кусок длился ровно секунду. На нём ничего не происходило. Если убрать его из изображения, поезд, фонарь и сторож совпадут со звуком. Но надо было убедиться, что остальные сцены не съедут.
Они сделали рабочую копию и срезали двадцать четыре чёрных кадра. После этого проверили пять мест: свисток, треугольник, чашку, колёса и финальную дверь. Первые четыре совпали. У двери звук пришёл чуть раньше.
— Значит, есть ещё одна ошибка, — сказала Тася.
Она уже устала смотреть на полоски. Тогда Виктор Сергеевич распечатал список монтажных точек — мест, где файл когда-то разрезали и склеивали. Тася провела пальцем по времени. Почти все точки приходились на смену сцен. Одна стояла посреди неподвижного плана с дверью.
Они открыли её. Там не хватало восьми кадров изображения: кто-то укоротил паузу перед тем, как дверь закрывалась, но звук оставил целиком.
— Восемь кадров — это треть секунды, — подсчитала Тася. — Поэтому хлопок и спешит.
Из архивной копии они взяли недостающий кусочек: дверь ещё чуть-чуть двигалась на петлях. Вставили его в рабочий файл и снова проверили все пять мест.
Теперь поезд прибыл под свисток. Треугольник звякнул вместе с фонарём. Чашка коснулась блюдца ровно в свой звон. Колёса попали в ритм музыки. Дверь захлопнулась без торопливости.
Виктор Сергеевич сохранил исправленную копию отдельно и написал в архив точный отчёт: что было изменено, на какой секунде и из какой версии восстановлены восемь кадров.
— А нельзя было просто сдвинуть весь звук? — спросила тётя Оля, заглянув в аппаратную.
— Тогда начало стало бы правильным, а середина и конец — неправильными, — ответила Тася. — Ошибки были в двух разных местах.
На втором сеансе она опять села у прохода. Поезд показался из-за поворота. Сторож поднял руку. Свисток прозвучал вовремя.
Мальчик из третьего ряда повернулся к своему другу:
— Вот теперь машинист успел.
А после титров Виктор Сергеевич прикрепил рядом с проектором маленькую бумажку: «Если кадр спешит, сначала выясни, кто опаздывает».