— Наш чемодан решил улететь без нас, — сказала Ася.
— Он всегда был самостоятельный, — ответил Лев. — В прошлом году сам раскрылся в автобусе.
Они стояли у багажной ленты маленького аэропорта. Лента не двигалась. На ней застыли семь чемоданов, детское кресло в прозрачном пакете и картонная коробка с надписью «ОСТОРОЖНО: МАКЕТ МАЯКА».
Их зелёного чемодана среди них не было.
Мама ушла к стойке розыска багажа. Папа остался возле ленты и заполнял в телефоне форму, где требовалось указать цвет чемодана.
— Зелёный, — сказал он.
— Болотный, — поправила Ася.
— Цвет молодой ели, — сказал Лев.
— В форме есть только «зелёный».
— Поэтому чемоданы и теряются, — заключил Лев. — Их описывают без уважения к оттенкам.
Из-за резиновых штор в стене донёсся грохот. Потом показался сотрудник в оранжевом жилете. Он нажал кнопку, лента вздрогнула, проехала полметра и снова остановилась.
— Простите, задержка, — объявил он. — Один датчик показывает, что перед поворотом скопился багаж. Сейчас разберёмся.
Ася подошла ближе к ограждению. За резиновыми полосами был виден кусок служебной ленты. Она уходила влево и вверх.
— А чемоданы там сами выбирают дорогу? — спросила она.
Сотрудник усмехнулся.
— Почти. На каждом есть бирка со штрихкодом. Сканер читает полоски, а заслонка направляет багаж к нужной ленте.
— Как стрелка на железной дороге? — уточнил Лев.
— Только для чемоданов.
Мама вернулась от стойки.
— Нашу бирку в системе видят. Чемодан выгрузили с самолёта и отправили на ленту номер два. Значит, он где-то между двором и этими резиновыми занавесками.
— В очереди, — сказал Лев.
— В очень закрытой очереди, — добавила Ася.
Папа попросил детей отойти от ограждения. Они сели на металлические кресла. Через пять минут на соседней ленте появился багаж другого рейса. Чемоданы ехали один за другим, а лента номер два оставалась пустой.
Тогда из служебной двери вышла женщина с рацией.
— Пассажиры рейса сто восемнадцать, — сказала она. — Багаж задержан из-за затора на сортировочной линии. Просим подождать.
— Что застряло? — спросил мужчина возле коробки с маяком.
— Пока не нашли. Датчик занятого участка не освобождается, хотя камера показывает пустую ленту.
Лев поднял голову.
— То есть датчик думает, что там чемодан, а чемодана нет?
— Получается так.
— Тогда чемоданы стоят перед пустым местом, — сказала Ася.
Женщина посмотрела на них, потом на сотрудника в жилете.
— Примерно так и есть. Автоматика не открывает заслонку, если следующий участок считается занятым. Иначе багаж навалится друг на друга.
— А датчик что видит? — спросила Ася.
— Луч света. Чемодан перекрывает его. Когда луч снова попадает на приёмник, участок считается свободным.
Лев встал на проходе и вытянул руку.
— Я луч. Ася — приёмник.
— Почему я приёмник?
— Потому что я уже назначил себя лучом.
Ася встала напротив. Лев направил на неё палец.
— Луч идёт. Чемодан проходит между нами и мешает. Потом уезжает, и ты снова меня видишь.
Мимо прошёл уборщик с широкой тележкой. На верхней полке у него лежали рулоны чёрных мусорных пакетов. Один край пакета свисал и хлопал от движения.
Ася посмотрела на него, потом на резиновые шторы.
— А если там болтается что-нибудь лёгкое? Не чемодан. Лента движется, оно поднимается и перекрывает луч. Лента останавливается — оно падает. Поэтому камера видит пусто.
Женщина с рацией уже собиралась уйти, но остановилась.
— Повтори.
Ася повторила. Женщина нажала кнопку рации.
— Сортировка, проверьте у фотоэлемента два-бэ свободный край плёнки, ленты или багажной бирки. Особенно снизу. При запуске его может поднимать потоком воздуха.
— А почему воздухом? — спросил Лев.
— Там вентиляторы охлаждают моторы, — ответила она. — И сама движущаяся лента тянет воздух.
Ожидание сразу стало другим. Теперь все слушали рацию. Из неё шипело, кто-то просил фонарь, потом произнёс:
— Нашёл. Полоса упаковочной плёнки намоталась на ролик и хлопает прямо перед приёмником.
Мужчина с маяком захлопал. Остальные пассажиры тоже, хотя лента ещё не заработала.
— Не торопитесь, — сказала женщина. — Сначала линию остановят, снимут плёнку и проверят ролик.
— Правильно, — важно сказал Лев. — А то плёнка улетит без нас.
Через несколько минут за стеной раздался ровный гул. Резиновые полосы дрогнули. На ленту выплыл синий чемодан, затем красный рюкзак и коробка с макетом маяка.
— Цел! — обрадовался мужчина и обнял коробку.
Потом поехали остальные вещи. Некоторые пассажиры сразу уходили, другие ещё долго рассматривали каждый тёмный чемодан, как будто пытались узнать его в лицо.
Зелёный появился предпоследним. На ручке болталась длинная белая бирка. Ася схватила чемодан, Лев поддержал снизу, и вместе они сняли его с ленты.
— Проверяем самостоятельность, — сказал Лев.
Молния была закрыта. Колёса на месте. Из бокового кармана торчал уголок носка.
— Он пытался выставить флаг, — решила Ася.
Сотрудница с рацией подошла к ним.
— Спасибо за плёнку. Мы бы всё равно нашли, но вы подсказали, где смотреть в первую очередь.
— Нам выдадут форму сотрудника сортировки? — спросил Лев.
— Нет.
— Значок?
— Тоже нет.
— Дополнительный чемодан?
— Вот этого вам точно не надо.
Мама рассмеялась и повела всех к выходу. У автоматических дверей папа вдруг остановился.
— Подождите. В форме розыска я не нажал «багаж найден».
— Нажми скорее, — сказала Ася. — А то система до сих пор считает, что зелёного чемодана нет.
— Болотного, — напомнил Лев.
Папа выбрал пункт «найден пассажиром» и подтвердил. Телефон показал сообщение: «Обращение закрыто».
— Всё, — сказал он. — Теперь чемодан существует официально.
Лев похлопал зелёный бок.
— Поздравляю. Без документов ты продержался двадцать семь минут.