На складе «Северный фрукт» было восемь электрических тележек, и только одна из них была уверена, что здание умеет расти по ночам.
Это была Тележка Восемь.
Она возила ящики от приёмки к холодильным камерам по жёлтым линиям на полу. В её памяти маршрут от весов до камеры номер три занимал ровно сорок восемь секунд, если ворота открыты и никто не тащит поперёк прохода пирамиду из пустых коробок.
В понедельник путь занял пятьдесят одну секунду.
Во вторник — пятьдесят четыре.
В среду Тележка Восемь остановилась у зарядной станции и мигнула диспетчеру Олегу сообщением:
МАРШРУТ 3: +9 СЕКУНД.
— Батарея устала, — сказал Олег и подключил диагностический кабель.
Батарея показала девяносто семь процентов здоровья и совершенно не выглядела виноватой.
— Колёса?
Колёса тоже были в порядке.
Тележка Восемь ничего не ответила. Она вообще не умела спорить словами. Её обычный язык состоял из коротких сигналов, цифр на экране и редкого сердитого писка, когда кто-нибудь бросал коробку прямо на жёлтую линию.
В четверг она повезла три ящика слив. На первом повороте ей пришлось взять чуть левее обычного. Возле стеллажа стояла палета с персиками. Она не пересекала жёлтую линию, но была ближе к ней, чем вчера.
Тележка снизила скорость.
Дальше обнаружилась ещё одна палета. Потом тележка для картона. Потом две пустые пластмассовые тары, поставленные одна на другую.
Ни одно препятствие само по себе не перекрывало путь. Но проход стал похож на коридор, в котором стены понемногу сдвинулись внутрь.
Тележка Восемь приехала к камере номер три за пятьдесят девять секунд.
Она сохранила запись с бокового датчика расстояния.
На следующий рейс Олег отправил Тележку Два. Та была моложе и считала любые отклонения частью интересной жизни.
Пятьдесят восемь секунд.
— Значит, не батарея, — сказал Олег.
Начальница смены Инга Сергеевна посмотрела на часы.
— И не конец света. После обеда разберёмся. Сейчас машина с яблоками пришла раньше.
Склад работал быстро, но не суматошно. На каждой палете была этикетка со штрихкодом. Сканер считывал её и показывал, что лежит на палете, куда её поставить и когда товар приняли. Жёлтые линии на полу оставляли транспортный проход свободным. По крайней мере, так было задумано.
Тележка Восемь совершила ещё шесть рейсов и на каждом записала расстояния до ближайших предметов. Она не понимала слова «тесно». Зато прекрасно понимала числа.
На прямом участке, где раньше справа всегда было не меньше ста двадцати сантиметров свободного места, теперь оставалось девяносто восемь. Потом девяносто четыре. У камеры номер два — восемьдесят девять.
После обеда Инга Сергеевна взяла планшет и прошла маршрут рядом с тележкой.
— Показывай, — сказала она.
Тележка пискнула у палеты с грушами.
— Эта стоит правильно.
Тележка не сдвинулась.
Инга посмотрела на пол. Край палеты действительно не заходил за жёлтую линию.
— Что тебе не нравится?
На экране появилось: 91 СМ.
Олег принёс рулетку.
Оказалось девяносто два.
— Почти не врёт, — сказал он.
Они измерили расстояние до следующего стеллажа. Потом ещё одно. Постепенно выяснилось, что проблема не в одной палете.
Жёлтая линия была нарисована правильно, но за годы её несколько раз подкрашивали. Новый слой ложился на старый не идеально. Где-то полоса стала шире на сантиметр, где-то на два. Работники ориентировались по внутреннему краю линии, а на другом участке — по внешнему. К тому же новые палеты оказались на несколько сантиметров шире прежних.
Каждая ошибка была маленькой. Вместе они съели заметную часть прохода.
— Склад не вырос, — сказал Олег Тележке Восемь.
Она показала на экране: МАРШРУТ 3: +11 СЕКУНД.
— Ладно. Для тебя вырос.
Инга Сергеевна не стала немедленно двигать всё подряд. Она закрыла один участок прохода для движения, чтобы никто никому не мешал, и вызвала кладовщиков с соседних рядов.
Сначала они проверили нормативную ширину транспортного коридора по плану склада. Потом поставили на полу временные метки малярной лентой — от настоящей границы, измеренной от стоек, а не от расползшейся краски. Палеты переставили по этим меткам.
Тележка Восемь проехала маршрут.
Пятьдесят секунд.
— Уже похоже, — сказала Инга.
Но тележка упрямо мигнула у второго поворота.
Там стоял контейнер для плёнки. Его каждый вечер откатывали к стене, а утром возвращали куда получится.
На полу для него вообще не было места, обозначенного отдельно.
— Вот ещё два метра склада, которые мы незаметно потеряли, — сказал Олег.
Контейнеру выделили прямоугольник возле пресса для картона. На этот раз не просто краской: сначала поставили четыре измеренные точки, натянули между ними шнур, а уже по нему наклеили защитную ленту.
Тележка Восемь снова поехала к камере номер три.
Сорок восемь секунд.
На обратном пути она остановилась возле Инги Сергеевны и коротко пискнула.
— Что ещё?
На экране появилось: МАРШРУТ 3: НОРМА.
— Спасибо за разрешение работать дальше.
В пятницу на складе измерили остальные транспортные проходы. Нашлось ещё два места, где краска постепенно расширила границу, и один угол, куда все по привычке ставили пустые поддоны. Заодно в программе Тележки Восемь включили предупреждение: если боковой зазор на длинном участке несколько рейсов подряд уменьшается, она должна сообщать об этом раньше, а не ждать, пока потеряет десять секунд.
Через неделю Олег заметил на её экране новое сообщение:
МАРШРУТ 5: +2 СЕКУНДЫ.
Он посмотрел в проход. Там человек из доставки завязывал шнурок.
— Даже не начинай, — сказал Олег.
Тележка Восемь подождала, пока человек уйдёт, проехала маршрут ещё раз и получила свои обычные сорок четыре секунды.
Сообщение исчезло.
Но запись она сохранила. Тележка Восемь была готова признать, что склад не растёт каждую ночь. Насчёт отдельных пятниц у неё оставались сомнения.