Если смотреть на город рано утром с крыши хлебозавода, можно заметить странную вещь. Солнце ещё только поднимается, а некоторые окна уже вспыхивают ярко, будто кто-то подаёт сигналы зеркалом.
Люди считают, что это просто отражения.
Сорока Шайба считала иначе, потому что работала в Службе утренних бликов.
Служба помещалась в вентиляционной будке на крыше старого универмага. Внутри стоял стол из рекламной вывески, карта города и сорок три жестяные коробочки. В каждой хранился запасной блик: короткий, длинный, золотой, белый, дрожащий или ровный.
Работа была простая. Каждое утро Шайба облетала кварталы и проверяла, куда попадает солнечный свет после того, как отражается от окон, витрин и металлических крыш.
Некоторые блики были полезными.
Один будил цветы в оранжерее раньше, чем туда доходило прямое солнце. Другой освещал тёмную лестницу пожарной каланчи. Третий каждый день попадал точно на циферблат часов у вокзала.
Но в понедельник исчез блик номер семнадцать.
В журнале было записано:
«Маршрут 17. Старт: западное окно дома 6. Отражение: стеклянная крыша остановки. Финиш: стена музыкальной школы, между вторым и третьим окнами. Время: 06:42–06:49».
В 06:42 Шайба сидела на антенне и смотрела.
Солнце коснулось окна дома 6.
Свет отразился.
Долетел до остановки.
И пропал.
— Непорядок, — сказала Шайба.
Она спустилась к стеклянной крыше остановки.
Стекло было чистое. Никакой пыли, листьев или рекламы.
Шайба наклонила голову вправо. Потом влево.
На стекле сидела маленькая бабочка и грела крылья.
— Ты блик не видела?
— Видела, — ответила бабочка. — Он пришёл и ушёл вниз.
— Вниз?
— Именно.
Шайба заглянула под крышу остановки.
На скамейке лежало светлое прямоугольное пятно.
Такого в журнале не было.
Она достала из сумки крошечный угломер — два прозрачных пластика, соединённых заклёпкой. В Службе им измеряли, под каким углом свет падает на поверхность и куда после этого уходит.
Шайба выставила пластинку вдоль стекла.
— Крыша наклонилась.
Бабочка посмотрела на крышу.
— Я не замечала.
— На два градуса. Для остановки почти ничего. Для блика — целая улица.
Шайба осмотрела крепления. Передний край крыши стоял как всегда. Задний опустился.
На одном кронштейне не хватало гайки.
— Вот и причина.
Она уже собиралась лететь в Службу и закрыть дело, когда на стене дома напротив мелькнул знакомый золотой зайчик.
Шайба замерла.
Блик номер семнадцать не лежал на скамейке.
Он шёл дальше.
Скамейка была только новым промежуточным отражателем. Её лакированная спинка отправляла свет на окно аптеки. Окно аптеки — на металлическую вывеску булочной. А та — куда-то за угол.
Шайба захлопнула журнал.
— Маршрут самовольно изменён.
Она полетела за бликом.
На булочной свет появился на две секунды и исчез. За углом Шайба увидела его на зеркале припаркованного фургона. Оттуда блик прыгнул на балкон, потом на крышку мусорного контейнера, потом на медный флюгер.
Каждый раз поверхность случайно оказывалась под подходящим углом.
Город словно собрал новую световую дорогу из вещей, которые никто не ставил для этого специально.
В 06:47 Шайба потеряла след.
Она кружила над двором, пока не услышала:
— Эй! Кто там щёлкает?
На подоконнике третьего этажа сидел старый голубь.
— Где щёлкает?
— На чердаке. Каждое утро два дня подряд. Как будто кто-то открывает фотоаппарат.
Шайба влетела в слуховое окно.
На чердаке было темно, кроме узкой золотой полосы. Полоса проходила через щель, попадала на круглое зеркало от старого шкафа и отражалась прямо на металлический рычаг часового механизма.
Механизм принадлежал большим часам на фасаде дома.
Когда свет нагревал тонкую металлическую пластинку, она слегка изгибалась и касалась защёлки.
Щёлк.
— Вот ты где.
Блик номер семнадцать не просто заблудился. Он начал вмешиваться в работу часов.
Шайба закрыла зеркало картонкой.
Щелчки прекратились.
Теперь можно было возвращаться к остановке.
Но возле неё уже стояли двое рабочих. Один держал новую гайку, второй — уровень.
— Крепление просело, — говорил первый. — Хорошо, заметили.
Через десять минут крышу подняли на прежнее место.
В 07:03 Шайба попросила солнце повторить проверку. Солнце, как обычно, ничего не ответило, но продолжило подниматься.
Блик снова попал на стекло остановки и ушёл на стену музыкальной школы.
Чуть ниже обычного, но в нужное место.
Шайба внесла поправку в журнал.
Потом вернулась на чердак и сняла картонку с зеркала.
Без случайного луча зеркало снова стало обычным пыльным кругом.
Голубь заглянул в окно.
— Починила щёлканье?
— Маршрут восстановлен.
— А что это вообще было?
Шайба задумалась.
— Свет, который нашёл слишком много помощников.
В Службе утренних бликов она положила на стол новый лист и нарисовала цепочку: остановка, скамейка, аптека, булочная, фургон, балкон, контейнер, флюгер, зеркало, часы.
Начальник службы, ворона Клементина, долго изучала схему.
— Красивый маршрут.
— Незаконный.
— Одно другому не мешает.
Клементина открыла журнал и добавила новую строку:
«Маршрут 17-А. Запасной. Использовать только при перекрытии основного и после проверки конечной точки».
— Зачем сохранять? — спросила Шайба.
— Потому что город уже один раз его придумал.
На следующий день блик номер семнадцать снова лёг между вторым и третьим окнами музыкальной школы.
В 06:46 Шайба специально слетала к булочной. На вывеске было темно.
Она вернулась и записала: «Маршрут 17-А: не активен».
— Для запасных маршрутов у нас нет отдельной коробки, — заметила Клементина.
Шайба молча переставила коробочки на столе. Между сорок третьей и стенкой осталось место ровно ещё для одной.
К обеду там уже стояла новая коробка с надписью «НЕ СЛУЧИЛОСЬ, НО ПРОВЕРЕНО».