В половине второго мама положила ладонь на рулон синей ткани и сказала:
— Стоп. Не режем.
Ножницы у мастера Валентины Петровны уже раскрылись над мелом проведённой линией. Денис, который сидел у окна с книгой, поднял голову. В мастерской обычно всё двигалось без остановок: машинки стрекотали, утюг выпускал короткие облачка пара, с большого стола то исчезали бумажные выкройки, то появлялись ровные стопки деталей. Поэтому слово «стоп» прозвучало громче любой машинки.
На завтра были заказаны двенадцать синих жилетов для ребят, которые встречали гостей на городской выставке школьных проектов. Девять уже висели на плечиках. Для последних трёх на столе лежали бумажные детали: спинка, две полочки, карманы и узкие обтачки, которые прячутся внутри у края и помогают ему держать форму.
— По накладной должно быть восемь метров, — сказала мама. — А здесь семь и два.
Валентина Петровна перевернула картонную бирку на конце рулона.
— Значит, кто-то написал длину до того, как отрезал образец. Позвоню поставщику.
Она позвонила. Поставщик извинился и пообещал довезти недостающий метр утром.
— Утром нам уже отдавать заказ, — сказала мама, когда разговор закончился. — Значит, сегодня либо помещаемся в то, что есть, либо честно предупреждаем заказчика, что один жилет будет позже.
Денис подошёл к столу. Ткань была плотная, тёмно-синяя, с едва заметными диагональными рубчиками.
— А почему нельзя просто сдвинуть всё поближе? Тут же между бумажками пусто.
— Можно сдвигать, — сказала мама. — Но не как угодно.
Она потянула ткань вдоль края. Та почти не поддалась. Потом взяла по диагонали — и ткань стала заметно мягче.
— Видишь? Нити идут вдоль рулона. Это направление называют долевой. Большие детали кладём по нему, иначе жилет после носки может перекоситься. А ещё надо оставить припуски на швы. Если бумага влезла, это ещё не значит, что влезла деталь.
Денис посмотрел на выкройки уже не как на бумажные куски, а как на фигуры в задаче, где у каждой есть запрет на поворот.
— А сколько не хватает?
Мама измерила остаток рулетки и записала числа на клочке бумаги.
— Если раскладывать по нашей обычной схеме — примерно шестьдесят пять сантиметров.
— Не метр?
— Метр был бы запасом. Нам не хватает меньше. Но ткань нельзя растянуть арифметикой.
Валентина Петровна вернулась к столу с чашкой чая.
— Зато арифметикой иногда можно не выбросить полметра в обрезки.
Она сняла с крючка готовый жилет самого маленького размера и положила рядом с выкройками.
— У нас последние три размера разные. Вот это уже интересно.
На бумажных деталях стояли буквы: М, С и Б — маленький, средний и большой. Денис заметил, что у большой спинки плечи шире, зато вырез у горловины глубже. Маленькая полочка была короче и оставляла возле края длинную узкую полоску.
— Можно я попробую разложить? Только бумагу.
— Бумагу — сколько угодно, — сказала мама. — Мелом на ткани пока не рисуй.
Денис убрал книгу на подоконник.
Сначала он сделал то, что всегда делали взрослые: положил три комплекта один за другим. Получился аккуратный прямоугольный поезд с большими промежутками вокруг пройм и горловин.
Потом Денис попробовал вложить маленькую полочку в выемку рядом с плечом большой спинки.
— Так нельзя? — спросил он.
Мама присела рядом и проверила стрелки на выкройках.
— Стрелки параллельны кромке. Можно. Только между линиями должно остаться место на два припуска.
Денис провёл пальцем между бумажками. Места не хватало на ширину ногтя.
— Значит, почти.
Он переставил среднюю спинку, потом большую полочку. Через десять минут стол выглядел так, будто на нём играли в очень медленные карты. Несколько вариантов экономили по пять-семь сантиметров, но шестьдесят пять всё ещё не появлялись.
Валентина Петровна посмотрела на часы.
— В два начинаем кроить то, в чём уверены. Иначе выиграем ткань, проиграем время.
Она была права. Даже после раскроя детали надо было стачать, разутюжить швы, обработать края, пришить карманы, сделать петли и пуговицы. Денис почувствовал неприятное желание найти красивый ответ только потому, что все уже ждали ответа от него.
— А карманы обязательно из целого куска? — спросил он.
— Снаружи — да, — сказала мама. — И направление ткани у всех одинаковое. Иначе один будет блестеть иначе на свету.
— А то, что внутри?
Мама подняла глаза.
— Вот это хороший вопрос.
Внутри жилета синий материал использовали на обтачках. Они были узкими и после шитья почти целиком скрывались. Валентина Петровна достала коробку с остатками от уже готовых девяти жилетов. Там лежали длинные синие полосы, дуги от пройм и кусочки возле горловин.
— Я их не выбрасывала до сдачи заказа, — сказала она. — Но составные обтачки делать не будем. Лишние швы дадут толщину.
Они втроём перебрали обрезки. Две нужные детали нашлись целиком. Третья помещалась на длинной полосе, если развернуть её поперёк.
— Внутри можно поперёк? — спросил Денис.
— На этой детали — да, — ответила мама после короткой проверки. — Она не несёт нагрузку и закреплена швом по всему краю. Но запишем это, чтобы не превратить исключение в привычку.
Экономия вышла двадцать два сантиметра.
— Осталось сорок три, — сказал Денис.
— Уже похоже на задачу, а не на чудо, — заметила Валентина Петровна.
В два часа она начала кроить большую спинку и две большие полочки по варианту, который не зависел от дальнейших перестановок. Ножницы прошли по ткани тяжёлым ровным звуком. Теперь ошибка перестала быть стираемой: бумагу можно было двигать сколько угодно, ткань — только один раз.
Денис снова посмотрел на готовые жилеты. Девять висели по росту: маленькие слева, большие справа. Карманы на всех были одинаковой ширины.
— Почему карманы одинаковые, если размеры жилетов разные?
— Потому что туда должна помещаться одна и та же карточка участника и телефон, — ответила мама. — Здесь размер человека ни при чём.
На выкройках карман действительно был один и тот же. А Денис всё это время раскладывал по два кармана возле каждого жилета, словно они принадлежали комплекту навсегда.
Он собрал шесть бумажных карманов в одну стопку и начал искать для них места отдельно. Три поместились в длинной полосе вдоль кромки, где раньше оставались неудобные узкие пустоты. Ещё три — между нижними краями двух спинок.
Мама измерила новый расклад.
— Ещё восемнадцать сантиметров.
— Двадцать пять осталось.
— Да.
И как раз эти двадцать пять никак не хотели исчезать.
Денис пробовал поворачивать детали, но стрелки сразу уходили поперёк долевой. Пробовал менять местами размеры — появлялись пустоты в других местах. Наконец он отодвинулся от стола.
— Я всё время считаю длину рулона. А ширина у нас точно та, что надо?
Валентина Петровна улыбнулась:
— Сто сорок восемь сантиметров. Проверяли при приёмке.
— А выкройки рассчитаны на сколько?
Мама достала из папки лист заказа.
— На ткань шириной сто сорок. Почему?
Восемь сантиметров вдоль всего рулона до сих пор считались просто запасом у кромки. На части расклада туда ничего не помещалось: слишком узко. Но Денис взял узкую выкройку подборта — детали, которая загибается внутрь у застёжки, — и приложил к краю.
— Она семь с половиной.
Мама не ответила сразу. Она проверила линейкой ширину в трёх местах, потом осмотрела кромку. У самой кромки были маленькие проколы от станка, поэтому вплотную к ней кроить было нельзя. Но после безопасного отступа оставалось чуть больше семи с половиной сантиметров.
— Впритык, — сказала она.
— Значит, нельзя?
— Значит, надо проверить по всей длине, а не в одном удобном месте.
Они протянули рулетку вдоль края. В одном месте ткань слегка сужалась — всего на три миллиметра. Деталь там уже не проходила с припуском.
Денис вздохнул.
— Почти второй раз.
— «Почти» в раскрое очень полезное слово, — сказала Валентина Петровна. — Оно дешевле, чем «ой» после ножниц.
Но широкая боковая полоса всё-таки пригодилась. На ней помещались четыре коротких обтачки, которые раньше забирали куски основной длины. После нового пересчёта дефицит сократился до девяти сантиметров.
Девять сантиметров выглядели особенно обидно. На столе было полно синей ткани, а не хватало полоски длиной с Денисову ладонь.
В половине третьего позвонила заказчица, Елена Сергеевна.
— Если один жилет не успевает, скажите сейчас, — сказала она. — Мы переставим ребят на входах. Только не надо шить кое-как из-за срока.
Мама включила громкую связь, потому что руки у неё были в мелу.
— Кое-как не будем. У нас есть рабочий вариант, но окончательно скажу через двадцать минут.
Денис услышал это и вдруг успокоился. Никто не собирался спасать мир последними девятью сантиметрами. Можно было честно не успеть. От этого задача стала проще.
Он снова взял маленькую выкройку спинки и положил рядом со средней. Нижние края у обеих шли почти ровно, но средняя была длиннее. Между проймами образовывался клин пустой ткани.
— А две спинки обязательно смотрят в одну сторону?
Мама посмотрела на рисунок ткани. Диагональный рубчик был направлен одинаково и вверх, и вниз, если перевернуть деталь на сто восемьдесят градусов; долевая при этом оставалась долевой.
— Для этой ткани — нет. Ворса нет, направленного рисунка нет. Перевернуть можно.
Денис развернул маленькую спинку вверх ногами и придвинул её плечи к нижнему краю средней. Две формы вошли друг в друга, как детали очень странного пазла.
Валентина Петровна положила между ними линейку.
— Припуски есть. Одиннадцать сантиметров выигрыша.
Денис пересчитал ещё раз.
— Значит, остаётся два сантиметра?
— Наоборот, — сказала мама. — Два сантиметра остаются нам.
Никто не закричал «ура». Валентина Петровна просто взяла мел и начала обводить окончательный расклад. Но Денис видел, что она делает это чуть быстрее прежнего.
Перед каждым разрезом они проверяли четыре вещи: размер, направление долевой, припуск и количество деталей. Денис называл их вслух, а мама ставила галочки на листе.
— Средняя полочка, левая. Стрелка параллельна кромке. Припуск есть. Одна из одной.
— Режем.
— Маленькая спинка. Перевёрнута, но долевая сохранена. Припуск есть. Одна из одной.
— Режем.
К трём часам синяя ткань превратилась в аккуратные детали и горсть обрезков. Самый большой оставшийся кусок был размером с тетрадную обложку.
Дальше Денис оказался почти не нужен. Машинки пошли своим быстрым взрослым ходом. Он подавал булавки, относил детали к утюжильному столу и следил, чтобы лист с галочками не оказался под тканью. Один раз мама распорола десять сантиметров бокового шва, потому что строчка ушла на миллиметр от намеченной линии.
— Миллиметр же, — сказал Денис.
— Сегодня мы уже достаточно экономили, — ответила она. — На качестве больше не экономим.
К пяти первый из трёх жилетов был готов. В половине шестого — второй. Последний задержался на петлях: машина капризничала на утолщении возле подборта. Валентина Петровна не стала давить педаль сильнее, а заменила иглу и сделала пробную петлю на том самом кусочке размером с тетрадную обложку.
В шесть двадцать три двенадцать жилетов висели в ряд.
Елена Сергеевна приехала через десять минут. Она проверила застёжки, карманы и размеры, потом остановилась возле стола с обрезками.
— Так это из того короткого рулона?
— Из него, — сказала мама. — Но следующий такой сюрприз пусть поставщик оставит себе.
Денис показал лист раскладки. Елена Сергеевна долго рассматривала перевёрнутую маленькую спинку, карманы между большими деталями и узкие обтачки у края.
— Похоже на карту метро после сильной икоты.
— Сначала было хуже, — сказал Денис.
Когда заказ уехал, мама собрала бумажные выкройки в папку. Новый расклад она тоже положила туда, но сверху написала крупно: «ТОЛЬКО ДЛЯ ТКАНИ БЕЗ ВОРСА И НАПРАВЛЕННОГО РИСУНКА».
— Почему не пользоваться им всегда? — спросил Денис. — Он же экономнее.
— Потому что сегодня сошлись конкретные размеры, конкретная ширина и конкретная ткань. На другой всё может быть иначе.
Валентина Петровна протянула Денису узкую синюю полоску, последнюю ровную из обрезков.
— Держи свой выигрыш.
Полоска была сантиметров двадцать длиной.
— Мы же выиграли только два.
— Два — в расчёте. А это на память о том, сколько раз ты сначала почти выиграл.
Денис свернул полоску в маленький рулон и сунул в карман. На выставке на следующий день он специально посмотрел на двенадцать синих жилетов. Они были одинаковыми. Ни один не выглядел так, будто ткани на него когда-то не хватало.
А вечером в мастерской уже лежал новый рулон — зелёный, широкий и с ворсом, который при поглаживании в разные стороны становился то светлее, то темнее.
Денис развернул было лист вчерашней раскладки, увидел мамину надпись и сам вернул его в папку.
— Ладно, — сказал он. — Здесь сначала всё заново.
— Вот теперь ты понял главное про раскрой, — сказала Валентина Петровна и раскрыла ножницы.