В типографии всё двигалось по стрелкам.
Листы шли из одного блока в другой, краска попадала на вал, отпечатанные страницы ехали под сушку, потом машина складывала их в ровные стопки. Даже пустые поддоны стояли на полу внутри жёлтых прямоугольников.
Филипп пришёл туда с мамой за плакатами для школьной выставки. Нужно было забрать сто двадцать листов с фотографиями старых городских вывесок. Плакаты напечатали утром, и к четырём часам они должны были лежать в отделе выдачи.
Но в отделе выдачи их не было.
— Заказ 6842, — сказала мама сотруднице за стойкой.
Та посмотрела в компьютер.
— Напечатан. Резка завершена. Упаковка завершена. Передан на выдачу.
За её спиной стояли коробки с наклейками. Нужной не было.
— Значит, где-то между «передан» и «выдан», — сказал Филипп.
Сотрудница улыбнулась.
— Очень точное место. Примерно двести квадратных метров.
Начальник смены Сергей Антонович разрешил им подождать у стеклянной перегородки, пока сотрудники проверят участок. За стеклом машины были видны хорошо, но заходить к ним посторонним запрещалось.
Филипп наблюдал.
Слева из цифровой печатной машины выходили большие листы. Работник снимал стопку и ставил её на тележку. Тележку везли к резаку. После резки готовые плакаты попадали в один из трёх лотков: срочные заказы, обычные заказы и заказы с дополнительной обработкой.
— У наших ламинации нет, — сказал Филипп.
— Нет, — ответила мама.
— Значит, должны были попасть в обычные.
Через несколько минут вернулся Сергей Антонович.
— В обычном лотке нет. В срочном тоже. В ламинации проверили.
— А коробка могла уехать с другим заказом?
— Теоретически да. Но сканер штрихкода должен был ругнуться.
Он показал им экран журнала операций. Напротив номера 6842 стояли четыре зелёные строки: «печать», «резка», «упаковка», «маршрут В-2».
— Что такое В-2? — спросил Филипп.
— Второй выходной лоток упаковочной линии.
— А сколько их всего?
— Три.
Филипп снова посмотрел через стекло. Лотки стояли рядом. Над ними висели таблички В-1, В-2 и В-3.
Работник положил в машину новый заказ. Пачка втянулась под прозрачную крышку. Через полминуты на неё натянулась плёнка, сбоку приклеилась этикетка, и готовый пакет по короткой ленте поехал вправо.
На развилке маленькая металлическая створка повернулась и направила пакет в В-2.
— Похоже, всё работает, — сказала мама.
Следующий заказ должен был уйти в В-1.
Створка повернулась.
Пакет поехал.
И исчез.
Филипп наклонился ближе к стеклу.
— Куда он делся?
Сергей Антонович тоже заметил. Он остановил линию кнопкой на пульте. Работник открыл боковую панель.
Между конвейером и лотком лежал пакет.
— Соскочил, — сказал Сергей Антонович. — Такое бывает, если край упаковки загнулся.
Пакет достали и положили в В-1.
Линию снова запустили.
— Наши могли так же соскочить? — спросил Филипп.
— Проверили бы под машиной.
— А где заканчивается «под машиной»?
Сергей Антонович посмотрел на него внимательнее.
Упаковочная линия стояла на металлических ножках. Под ней оставалось сантиметров пятнадцать. Пол был чистым. Никакой коробки с плакатами там не было.
— Дальше пакет не уедет, — сказал работник. — Лента короткая.
Филипп не спорил. Он стал смотреть на пустой конвейер.
На полу рядом с лотком В-2 лежала узкая белая полоска бумаги. На ней было напечатано «…842».
— Это от нашей наклейки?
Работник поднял полоску.
— Похоже на край этикетки.
Сергей Антонович открыл журнал подробнее. Для заказа 6842 система записала время упаковки: 12:17:43. Через восемь секунд сканер у выхода подтвердил штрихкод.
— Значит, пакет точно дошёл до конца линии, — сказал он.
— До сканера, — поправил Филипп.
— Верно. До сканера.
За сканером оставалось меньше метра ленты и сама развилка.
Филипп заметил над лотками серую трубу. По ней шёл воздух от вытяжки, которая забирала тёплый воздух от упаковочной машины. К трубе был прикреплён прозрачный пластиковый экран.
На экране виднелся свежий след клея.
— А это что?
Работник подошёл ближе.
— Вчера меняли защитный экран. Старый треснул.
Новый экран был чуть шире. Его нижний край выступал над развилкой примерно на два сантиметра.
Сергей Антонович выключил линию и проверил зазор рукой.
— Маленький пакет пройдёт. Большой может задеть.
Плакаты были формата чуть больше обычного. После резки их упаковали в плоский широкий пакет.
— Если пакет задел экран, он мог повернуться? — спросил Филипп.
— Мог. Но куда?
Они провели пробу с пустой картонкой такого же размера. Створка направила её в В-2. Правый угол зацепил край прозрачного экрана. Картонка развернулась почти поперёк, ударилась о боковой бортик и ушла не в лоток, а в узкую щель за ним.
Сразу за лотками стояла высокая тележка для макулатуры.
Все замолчали.
— Только не говорите, что… — начала мама.
Работник отодвинул тележку.
Между её задней стенкой и перегородкой лежали два плоских пакета.
Один был чужой. Второй — с обрывком этикетки, на котором читалось: «Заказ 6842».
Филипп выдохнул.
Пакет не был повреждён. Плёнка только помялась на углу. Сергей Антонович вскрыл его и пересчитал плакаты. Сто двадцать штук.
— Хорошо, что тележку сегодня не вывозили, — сказал он.
— А чужой заказ чей?
На втором пакете этикетка сохранилась полностью. Его должны были забрать утром, но заказчик ещё не приходил.
Сергей Антонович распорядился остановить упаковочную линию. Новый экран сняли и сравнили со старым чертежом крепления. Оказалось, установщик поставил деталь нужной модели, но вверх ногами. С одной стороны у неё был почти незаметный скос. Скос должен был находиться снизу, чтобы большие пакеты не цеплялись.
— Если просто перевернуть, зазор станет на три сантиметра больше, — объяснил работник.
Филипп посмотрел на журнал.
— А почему система написала «маршрут В-2», если пакет туда не попал?
— Потому что датчик проверяет, куда повернулась створка, — сказал Сергей Антонович. — Он не проверяет, где пакет оказался после неё.
— То есть зелёная строка означает, что команда выполнена, а не что коробка лежит в лотке.
— Именно.
Это было важное различие. На экране всё выглядело завершённым, хотя последний метр пути никто не подтверждал.
Пока работники переставляли экран, Сергей Антонович попросил проверить все крупноформатные заказы после вчерашнего ремонта. Таких оказалось семь. Пять лежали на своих местах, два нашли за тележкой — тот самый чужой и школьные плакаты.
— Значит, больше ничего не потерялось, — сказала мама.
— Теперь можем сказать именно так, — ответил Сергей Антонович.
Он распечатал маленькую временную карточку и прикрепил её к пульту: «После ремонта защитного экрана — контроль крупного формата по фактическому лотку».
Филиппу разрешили забрать один испорченный тестовый лист. На нём были цветные полосы, которыми печатники проверяли, правильно ли машина смешивает оттенки.
— За участие в расследовании, — сказал работник.
— Я ничего не расследовал. Я просто смотрел, где кончается зелёная строка.
— Иногда это одно и то же.
В школе плакаты успели развесить до пяти. Ни один не был потерян.
А тестовый лист Филипп повесил рядом с выставкой, но не как экспонат. На обороте он написал карандашом четыре слова:
«Проверить самый последний метр».
Когда через неделю они снова зашли в типографию за маленькими буклетами, прозрачный экран стоял уже правильно.
На выходе упаковочной линии добавили ещё один датчик. Он смотрел не на створку, а прямо в лоток.
Филипп дождался, пока очередной пакет упадёт в В-2.
На экране загорелось: «Доставлен».
Только после этого он кивнул.