В мастерской было жарко так, будто июль спрятали в одной комнате и забыли открыть дверь. За окном шел мелкий осенний дождь, а внутри гудела печь, на длинных металлических столах лежали щипцы, деревянные лопатки и трубки для выдувания стекла.
Ира пришла к тете Оле после школы и сразу увидела на подоконнике прозрачный шар размером с мандарин. Внутри него висела капля.
Не пузырек и не соринка. Именно капля — круглая, тяжелая на вид, с крошечным хвостиком, будто она только что сорвалась с крыши, но передумала падать.
— Как вы ее туда налили? — спросила Ира.
Тетя Оля рассмеялась.
— Никак. И вообще это не вода.
— Тогда что?
— Сначала догадайся.
Она подняла шар к лампе. Капля блеснула, но не стекла вниз, сколько Ира ни поворачивала стекло.
В мастерской готовили небольшую выставку. На следующий день сюда должны были прийти школьники, и тете Оле хотелось поставить на стол несколько вещей, на которых можно было показать, как ведет себя горячее стекло. Один образец был вытянут в длинную нитку, другой сплющен, третий застыл с пузырями. Но самый интересный шар с «каплей» появился случайно утром, и никто пока толком не понял, почему.
Ира решила разобраться.
Она сперва предположила, что внутри шарика есть полость с водой. Тетя Оля дала ей фонарик. Ира посветила сбоку: никаких стенок вокруг капли не было.
— Может, кусочек другого стекла?
— Уже ближе, — сказала тетя Оля.
На соседнем столе мастер Артем раскручивал на трубке светящийся оранжевый ком. Он был похож на очень густой мед. Когда Артем остановил трубку, ком сразу начал оплывать вниз.
— Стекло при такой температуре не твердое, — сказал он. — Оно течет. Только медленно и очень горячо.
Ира отступила подальше от печи.
— А капля могла оторваться внутри?
— Вот это хороший вопрос.
Они посмотрели журнал работы. Утром шар делали из прозрачного стекла, а в середину добавили немного голубого. Никакой воды там быть не могло. Голубая масса должна была растянуться тонкой лентой, но вместо этого собралась в отдельную каплю.
Ира взяла карандаш и нарисовала схему: наружный слой, внутренний кусочек, направление вращения.
— А его крутили все время одинаково?
Артем задумался.
— Почти.
— «Почти» — подозрительное слово.
Оказалось, утром в мастерской меняли баллон с газом. На минуту пламя стало слабее. Артем отнес заготовку от горелки, чтобы подождать, а потом снова нагрел ее и продолжил.
— Значит, снаружи стекло еще было мягким, а внутри уже остыло сильнее? — спросила Ира.
Тетя Оля кивнула.
— Вполне возможно.
Они решили сделать второй образец. Артем набрал на трубку прозрачное стекло, добавил внутрь маленький голубой кусочек и начал медленно вращать. Ира стояла у часов и следила за временем.
Через полминуты Артем вынес заготовку из жара.
— Теперь ждем.
— Сколько?
— Не знаем. Эксперимент же.
Снаружи стекло быстро потеряло ярко-оранжевый цвет. Через сорок секунд Артем снова поднес его к пламени. Наружный слой размягчился раньше внутреннего, и голубой кусочек начал двигаться внутри прозрачной массы.
— Стоп! — сказала Ира.
Он убрал трубку.
Внутри действительно получилась капля. Только не круглая, а длинная, похожая на головастика.
— Значит, дело во времени нагрева, — сказала Ира.
— Не только, — возразил Артем. — Смотри.
Он показал на ручку трубки. Все это время он вращал ее чуть быстрее, чем утром.
Ира зачеркнула половину схемы.
— Тогда у нас две причины.
— Или три, — сказала тетя Оля. — Толщина тоже могла отличаться.
Ира вздохнула. Ей уже казалось, что загадка почти решена, а она вдруг снова разрослась.
За окном дождь усилился. Капли барабанили по жестяному карнизу. В мастерской тем временем сделали третий шар — с более толстым прозрачным слоем и тем же временем охлаждения. Голубое стекло почти не сдвинулось.
Четвертый шар вращали медленнее. Капля получилась толстой и смещенной к стенке.
Пятый нагрели сильнее. Голубое стекло вытянулось в тонкую ленту, как и должно было по первоначальному замыслу.
На столе выстроились четыре неудачи и один случайный успех.
Ира смотрела на них и вдруг поняла, что именно это ей нравится больше всего. Если бы первый шар сделали намеренно, он был бы просто красивой вещью. А так вокруг него появилась целая история: пламя ослабло, стекло остыло неравномерно, вращение изменилось — и внутри возникла форма, которую никто не планировал.
— А можно завтра показать все пять? — спросила она.
— Я как раз об этом думаю, — сказала тетя Оля.
Они подписали образцы маленькими карточками. Ира настояла, чтобы на первой не писали «правильный», а на остальных «ошибка».
— Почему?
— Потому что мы не знаем, какой из них правильный. Если цель — ровная лента, тогда четыре неправильные. Если цель — капля, то наоборот.
Артем посмотрел на шары и переставил их местами.
На следующий день дети дольше всего задерживались именно у этого стола. Им предлагали выбрать, какой шар был сделан по плану. Почти все показывали на тот самый первый — с круглой каплей внутри.
Потом Ира рассказывала, что произошло на самом деле, и каждый раз кто-нибудь спрашивал:
— А вы можете сделать точно такую же?
К полудню Артем попробовал еще дважды. Одна капля вышла слишком маленькой, другая расплющилась в овал.
— Пока нет, — признал он.
Ира взяла первый шар и поднесла к окну. Снаружи дождь уже закончился. На стекле мастерской оставались настоящие капли — они медленно ползли вниз, соединялись и исчезали за рамой. Внутренняя капля не двигалась.
— Теперь понятно, что это? — спросила тетя Оля.
— Да. Это стекло, которое застыло в тот момент, когда собиралось куда-то потечь.
— Хорошее описание.
— Только на карточку не помещается.
Они оставили карточку короткой: «Капля внутри стекла. Получилась случайно. Повторить пока не удалось».
А рядом положили четыре следующих образца — чтобы было видно, сколько работы иногда скрывается за словом «случайно».