Кира осталась в ботаническом саду дольше обычного только потому, что мама обещала показать ей комнату, куда посетителей не водили. Там не было ни тропических лиан, ни огромных кувшинок. За белой дверью стояли шкафы, бумажные пакеты и подносы с сухими растениями.
— Здесь готовят семена для коллекции, — сказала мама. — Сначала их досушивают, потом очищают, подписывают и убирают на хранение.
Кира ожидала чего-нибудь более торжественного. Комната пахла сухой травой, бумагой и немного пылью. На столе лежали коричневые стручки, похожие на маленькие лодочки.
— Это всё?
— А ты хотела сейф с золотой ручкой?
— Хотя бы один.
Мама засмеялась и ушла в соседний кабинет закончить ведомость. Кира села у окна и стала рисовать в блокноте форму стручков.
Снаружи сад уже закрыли. По дорожке прошёл сотрудник с ключами, выключил фонарь у кассы. За стеклом остались тёмные кусты и светлые таблички с названиями растений.
Первый щелчок Кира услышала минут через пять.
Тихий, сухой: тик.
Она подняла голову.
Второй раз было громче.
Тик — и что-то ударило в картонную коробку у стены.
Кира встала.
— Мам?
— Я здесь, — отозвалась мама из кабинета.
На полу возле коробки лежало маленькое тёмное семечко.
Кира подняла его двумя пальцами.
— У вас тут кто-то семенами бросается.
Мама выглянула, посмотрела на семечко и на коробку.
— Никого нет.
— Тогда оно само прилетело.
— Это уже интереснее.
Они осмотрели стол. Некоторые стручки лежали целыми, некоторые были раскрыты вдоль шва. Рядом стояла сетчатая рамка, на которой сушилась ещё одна партия растений.
Мама вернулась к ведомости, а Кира решила не уходить, пока не поймёт, откуда взялось семечко.
Она поставила блокнот домиком возле коробки. Если что-то прилетит снова, на бумаге останется след или хотя бы станет понятно направление.
Ждать пришлось недолго.
Щёлк.
Одновременно один из коричневых стручков на рамке дёрнулся. Его половинки резко скрутились, словно две узкие пружинки, а несколько семян разлетелись по столу.
Кира даже отступила.
— Мама!
На этот раз мама пришла сразу.
Они вдвоём посмотрели на раскрытый стручок.
— Вот и стрелок, — сказала мама.
— Но почему он это сделал? Я его не трогала.
Мама взяла другой сухой стручок и показала Кире шов вдоль края.
— Пока он влажный, его стенки держат форму. Когда высыхает, разные слои ткани сжимаются не одинаково. В какой-то момент напряжение становится слишком большим, шов раскрывается, половинки закручиваются и выбрасывают семена.
Кира потрогала пальцем пустую скрученную створку.
— Как заводная игрушка, только её никто не заводил.
— Заводило высыхание.
Они собрали семена в чистый лоток. Кира уже решила, что загадка закончилась, когда из угла комнаты донеслось сразу два щелчка.
Тик. Тик.
— Ещё один?
Но на рамке ничего не двигалось.
Кира присела и посмотрела под нижнюю полку. Там лежал бумажный пакет, а возле него — россыпь круглых светлых семян.
На пакете было написано: «ракитник, участок 4».
— Значит, не один вид так умеет?
— Не один, — сказала мама. — У многих растений свои способы разнести семена подальше от материнского куста. Кто-то цепляется к шерсти, кто-то летит на пухе, кто-то плавает. А некоторые действительно раскрывают плоды резко.
Кира задумалась.
— А ночью они стреляют чаще?
— Вряд ли дело в ночи. Скорее в том, что вечером здесь стало суше.
На стене висел прибор с двумя стрелками. Одна показывала температуру, другая — влажность воздуха.
Кира посмотрела на деления. За последний час влажность заметно упала: вентиляция продолжала работать, а дверь почти не открывали.
— То есть я просто пришла в удачный момент?
— Именно.
— Жаль. Ночная версия была красивее.
Мама закончила ведомость, но Кира попросила ещё десять минут. Они поставили вокруг рамки невысокие картонные бортики, чтобы семена не разлетались по комнате, и перенесли раскрывающиеся стручки в отдельный лоток.
Потом Кира начала записывать время каждого щелчка.
21:07 — один.
21:11 — два почти подряд.
21:18 — ещё один.
Между ними комната снова становилась совершенно тихой. Иногда Кира заранее смотрела на стручок, который казался особенно сухим, и ждала. Почти всегда он упрямо лежал без движения. А раскрывался соседний.
— Никакого уважения к наблюдателю, — сказала она.
— Растения вообще редко работают по команде, — ответила мама.
Перед уходом они собрали все семена с пола и стола. Мама пересчитала пакеты, чтобы ничего не смешалось. Кира подписала на временном конверте: «Семена, найденные возле рамки. Не определять по догадке».
— Почему так строго? — спросила мама.
— Потому что я уже один раз решила, что они стреляют ночью.
На улице было прохладнее, чем в комнате. Сад стоял тёмный, только над служебным входом горела лампа.
У калитки Кира вдруг услышала знакомое: тик.
Она остановилась.
— Слышала?
Мама тоже остановилась.
Слева, в сухой клумбе у стены, что-то едва заметно шевельнулось. Маленький стручок раскрылся, и одно семечко ударилось о металлический край дорожки.
Кира улыбнулась.
— Ладно. Значит, не только ваша комната.
На следующий день она пришла снова и принесла прозрачную коробку с сетчатой крышкой. Внутрь положили несколько зрелых плодов того же растения и листок бумаги с размеченными кругами. Теперь можно было увидеть, как далеко отлетают семена.
Самое дальнее оказалось почти у края коробки.
Кира измерила расстояние линейкой и записала число.
А в заголовке страницы сначала написала: «Ночные выстрелы».
Потом зачеркнула и вывела аккуратнее: «Раскрытие сухих плодов».
Первый вариант ей всё равно нравился больше.