Я впервые услышал это в семь сорок утра.
— Восьмой этаж, — сказал лифт. — Здесь живёт человек, который вчера забыл выключить утюг.
Двери открылись.
На площадке стоял дядя Слава с пакетом мусора.
— Я не забывал утюг, — сказал он.
— Я ничего не говорил, — ответил я.
— Ты нет. Лифт говорил.
Двери закрылись.
— Седьмой этаж, — сообщил лифт. — Здесь иногда поют в ванной после полуночи.
— Это уже про нас, — сказал папа.
— Про тебя, — уточнил я.
Папа нажал кнопку первого этажа ещё раз, будто лифт мог передумать.
— Кто-то перепрошил голосовой модуль, — сказал он.
— А можно перепрошить его обратно?
— Можно. Но не нам. Позвоним диспетчеру.
На первом этаже лифт объявил:
— Здесь находится коврик, под которым никогда не лежит ключ.
Консьержка Валентина Сергеевна подняла голову.
— Это ещё зачем уточнять?
— Для безопасности, — предположил я.
— Для глупости, — сказала она и взялась за телефон.
После школы лифт говорил ещё больше.
— Пятый этаж. В квартире пятьдесят две кот считает пылесос личным врагом.
— Это правда, — сказала соседка Лена. — Но откуда он знает?
— Второй этаж. У велосипеда возле окна спущено заднее колесо.
— Тоже правда, — сказал мальчик Артём.
Мы вышли во двор и посмотрели на дом. На фасаде висели камеры. В кабине была ещё одна камера. Голосовой модуль обычно называл этаж и предупреждал: «Двери закрываются». Никаких сведений про котов, утюги и пение у него быть не должно.
У подъезда стоял мастер из лифтовой службы. Его звали Роман. Он держал открытым металлический шкаф на первом этаже.
— Вы чините голос? — спросил я.
— Пытаюсь понять, откуда он берёт фразы.
— Из камер?
— Камеры не умеют сочинять комментарии.
— Телефон умеет.
— Телефон — да. Но лифт к жильцам не подключён.
Валентина Сергеевна принесла лист бумаги.
— Я записала всё, что он сказал с утра.
Роман прочитал:
— «На четвёртом этаже сохнет жёлтый зонт». «На девятом закончилась соль». «На шестом ждут посылку с настольной лампой».
— Всё совпало, — сказала она. — Я проверила.
— Тогда сведения откуда-то поступают, — сказал я.
Роман заглянул в шкаф.
— В лифте есть сетевой блок. Он отправляет диспетчеру сообщения о неисправностях. Но бытовые данные через него не идут.
— А объявления дома?
— Какие объявления?
Я показал на экран у входа. На нём обычно писали: «Отключение воды», «Собрание жильцов», «Найдены ключи». Сейчас экран погас.
— Он сломался вчера, — сказала Валентина Сергеевна. — Управляющая компания обещала заменить.
Роман посмотрел на экран, потом на шкаф.
— А кто его ставил?
— Фирма «Умный подъезд».
— И голосовой модуль лифта тоже они обновляли месяц назад.
Мы поднялись в служебную комнату. Там стояла маленькая чёрная коробка с двумя проводами и наклейкой «Контроллер объявлений». Один провод шёл к экрану, второй — в сетевой разветвитель.
— Экран не работает, — сказал Роман, — а контроллер остался в сети.
— И решил говорить через лифт? — спросил я.
— Сам он ничего не решает. Кто-то настроил резервный выход.
На столе лежала инструкция. Валентина Сергеевна раскрыла её.
— Тут написано: «При недоступности основной панели передавать уведомления через доступное устройство оповещения».
— Вот и доступное устройство, — сказал Роман. — Лифт.
— Но откуда уведомления про соль?
Валентина Сергеевна вдруг села.
— У нас есть приложение дома. Жильцы туда пишут заявки.
Она открыла телефон.
На экране были сообщения:
«Квартира 52: кот выбегает на площадку, предупредите мастера с пылесосом».
«Квартира 91: доставщик, пожалуйста, купите по пути соль».
«Квартира 63: ожидаем посылку, настольная лампа, коробка хрупкая».
— Контроллер берёт заявки и сокращает их для экрана, — сказал Роман. — А после поломки экрана отправляет сокращённые фразы в лифт.
— Почему про дядю Славу и утюг? — спросил я.
Валентина Сергеевна нашла старую заявку:
«Квартира 81: проверить розетку, вчера показалось, что утюг не выключен».
— Показалось! — сказал дядя Слава, который как раз вошёл. — Я вернулся и проверил.
— Контроллер обрезал важную часть, — сказал я.
— Да, — ответил Роман. — Он оставляет слова, которые считает главными. Для экрана это ещё можно понять. Для голоса получается сплетня.
— Отключите его, — потребовал дядя Слава.
— Совсем отключать нельзя. Через него идут аварийные объявления.
— Тогда пусть говорит только аварийные.
Роман подключил ноутбук.
— Здесь есть категории: авария, плановые работы, доставка, бытовая заявка, сообщение консьержу. Резервный голос должен был получать только первые две. Но отмечены все.
— Кто отметил?
— При обновлении настройки, вероятно, сбросились.
— Вероятно? — переспросила Валентина Сергеевна.
— Сейчас посмотрим журнал.
В журнале было написано: «Обновление 4.8. Восстановлены значения по умолчанию».
— Значения по умолчанию были неправильные, — сказал я.
— Для нашего дома — да.
Роман снял галочки с бытовых сообщений. Потом попросил Валентину Сергеевну создать проверочное объявление.
Она написала: «Завтра с десяти до двенадцати проверка пожарной сигнализации».
Мы вошли в лифт.
— Первый этаж, — сказал он обычным голосом. — Завтра с десяти до двенадцати проверка пожарной сигнализации.
— Хорошо, — сказал Роман.
Я написал в приложении: «Квартира 74: папа опять поёт в ванной».
Лифт молчал.
Папа посмотрел на меня.
— Зачем ты это отправил?
— Для проверки.
— Проверка завершена. Удали.
Я удалил сообщение.
На следующий день экран заменили. На нём появились только общие объявления. Рядом повесили памятку: «Личные заявки не выводятся в общие устройства оповещения».
Дядя Слава дописал ручкой: «Даже если сведения правдивы не полностью».
Лифт снова сообщал только этажи. Правда, когда мы ехали вечером домой, он сказал:
— Седьмой этаж. Двери открываются.
Папа прислушался.
— И всё?
— А ты скучаешь?
— Нисколько.
Двери открылись. Из нашей квартиры было слышно, как на кухне свистит чайник.
Лифт промолчал. И это было самое правильное его сообщение за весь день.