Лена впервые попала в хранилище снега в августе.
Снаружи было двадцать семь градусов, асфальт у метеостанции пах пылью, а за тяжёлой дверью стояли белые контейнеры, от которых тянуло сухим холодом.
— Настоящий снег? — спросила Лена.
— Настоящий, — ответила инженер Ольга Павловна. — Только не сугробы. Образцы.
Она открыла один контейнер. Внутри лежали маленькие герметичные коробочки, каждая с номером, датой и названием места: «Кольский полуостров», «Валдай», «Хибины», «Таймыр».
Лена приехала на станцию с мамой, которая проверяла новую систему учёта. Лена уже приготовилась скучать, но тут Ольга Павловна показала ей прозрачную пластинку.
На пластинке была белая шестилучевая звёздочка.
— Это снежинка?
— Её отпечаток. Настоящая растаяла много лет назад.
На станции не пытались хранить каждую снежинку целиком. Их фотографировали, иногда делали отпечатки на специальном покрытии и записывали температуру, влажность, ветер и время выпадения. По форме кристалла можно было понять, в каких условиях он рос в облаке.
Лена долго разглядывала снимки. Одни снежинки были похожи на тонкие звёзды, другие — на столбики, третьи — на крошечные иглы.
— Почему они разные?
— В облаке меняется температура и количество водяного пара. Кристалл растёт по-разному. Смотри: здесь ветви широкие, здесь узкие.
Ольга Павловна выдвинула ящик старого шкафа.
И тут из него выпал конверт.
Он был без номера.
На конверте карандашом написали: «Северный склон. Январь. Не заносить в каталог до проверки».
— Старый? — спросила Лена.
— Очень.
Внутри лежали четыре фотопластинки и листок с таблицей. На трёх пластинках были обычные шестилучевые снежинки. На четвёртой — странный кристалл с семью лучами.
Лена пересчитала ещё раз.
Семь.
— Так бывает?
Ольга Павловна взяла лупу.
— Снежные кристаллы растут на шестигранной решётке. Семь одинаковых основных лучей — очень подозрительно.
— Значит, подделка?
— Или ошибка. Но какая именно, надо доказать.
На обратной стороне пластинки стоял номер прибора: «К-17».
Мама Лены уже собиралась уходить в серверную, но задержалась.
— В базе старых приборов есть К-17. Могу выгрузить карточку.
Через десять минут они нашли запись. Камера К-17 была собрана ещё до цифровых аппаратов. Снежинку ловили на охлаждённую пластинку, быстро фотографировали сверху, а рядом снимали тонкую шкалу для размера.
— Семь лучей всё равно не получится, — сказала Лена.
— Если только на снимок не попало что-то ещё, — ответила Ольга Павловна.
Они отнесли пластинку к световому столу. Снизу загорелся ровный белый свет.
Лена увидела, что один из семи лучей чуть темнее остальных.
— Вот этот другой.
Ольга Павловна увеличила изображение на экране. Тёмный луч шёл не совсем из центра. Он начинался на полмиллиметра в стороне, но на старой пластинке линии накладывались друг на друга.
— Возможно, рядом лежал второй маленький кристалл, — сказала она.
Лена сравнила остальные снимки из конверта. На двух по краям были видны тонкие царапины. На третьем — маленькое круглое пятно.
— А вдруг это не второй кристалл, а царапина?
— Хороший вопрос.
Они нашли журнал техника, который работал с камерой К-17. Почерк был мелкий и очень аккуратный.
«12 января. Минус 11, слабый ветер».
«13 января. Минус 14».
«14 января. Заменена кассета. Пластинки электризуются, собирают пыль».
Лена подняла голову.
— Пыль может выглядеть как луч?
— Обычно нет. Но волосок или тонкое волокно — вполне.
Они снова посмотрели на пластинку. Тёмная линия была слишком ровной для ветви снежинки и не имела боковых ответвлений.
— Значит, волосок.
— Похоже. Но у нас есть ещё одна странность, — сказала Ольга Павловна.
В таблице рядом с семилучевой снежинкой стояла температура минус два градуса.
А в журнале в тот день было минус четырнадцать.
— Кто-то перепутал строчку?
— Или пластинку.
Они разложили четыре снимка по датам. На каждом была маленькая шкала. Лена заметила, что на трёх шкала чуть наклонена вправо, а на странном снимке — влево.
— Камеру же не переворачивали каждый раз?
— Нет.
Ольга Павловна открыла соседний шкаф и нашла инструкцию К-17. Кассета вставлялась только одной стороной. Значит, шкала должна была наклоняться одинаково.
— Эта пластинка снята другим аппаратом, — сказала Лена.
Мама быстро нашла карточку ещё одной камеры, К-12. У неё шкала как раз была закреплена с противоположной стороны.
Дальше всё сложилось почти скучно.
В январе много лет назад техник снимал снег сразу двумя камерами. После смены кассет одна пластинка попала не в тот конверт. На ней лежали два кристалла: большой шестилучевой и крошечный обломок с длинной ветвью. К ветви прилипло тонкое волокно. На неудачном отпечатке всё это слилось в одну семилучевую фигуру.
— Жалко, — сказала Лена. — Семилучевая снежинка была бы интереснее.
— Для сказки — да, — ответила Ольга Павловна. — Для архива интереснее понять, что произошло на самом деле.
Они уже собирались вернуть конверт, когда в морозильной комнате тихо щёлкнуло.
Одна из коробочек сама выдвинулась из ячейки на два сантиметра.
Лена замерла.
— Это тоже ошибка учёта?
Ольга Павловна подошла к шкафу и посмотрела на табло температуры.
— Нет. Это расширился пластиковый держатель после разморозки соседней секции. Сейчас защёлкну.
Она нажала на коробочку, и та встала на место.
— А я уже подумала, что архив хочет что-то показать.
— Архивы постоянно что-нибудь показывают. Только обычно очень медленно.
Лена взяла чистую карточку и под диктовку Ольги Павловны записала: «Пластинка К-12, ошибочно вложена в конверт К-17. Семилучевая форма не подтверждается. Причина: наложение двух кристаллов и постороннего волокна».
Потом они положили карточку рядом со старым снимком.
Перед уходом Лена ещё раз посмотрела на белые коробочки. В каждой лежала маленькая история о воздухе, высоте, холоде и воде. Ни одна снежинка не сохранилась живой и целой, но их формы, размеры и ошибки наблюдателей пережили много зим.
На улице жара ударила в лицо так резко, что Лена зажмурилась.
Она достала телефон и сфотографировала облако над крышей станции.
— Зачем? — спросила мама.
— Для архива августа.
— И что в нём необычного?
Лена посмотрела на снимок.
— Пока ничего. Это и проверим.