В доме Арсения почтовые ящики стояли в тёмном проходе между подъездом и двором. Днём там хлопали дверцы, шуршали рекламные листки и звенели ключи. Ночью проход пустел.
Поэтому первый глухой удар Арсений услышал сразу.
Тук.
Он лежал в кровати и читал под одеялом. Второй удар донёсся через минуту.
Тук.
Будто кто-то прижимал к столу большой резиновый штемпель.
Арсений выглянул в коридор. Папа ещё работал за компьютером.
— Ты слышишь?
— Что именно?
Третий удар.
Папа снял наушники.
— Теперь слышу.
Они спустились вместе. В проходе никого не было. Только лампа под потолком мигала, а на бетонном полу лежал белый конверт.
На нём не было адреса. Только круглая синяя отметка: «06.08. 01:17».
— Сейчас четыре минуты первого, — сказал папа.
Арсений посмотрел на часы. Отметка была поставлена на тринадцать минут вперёд.
Папа поднял конверт за угол.
— Пустой.
Наутро они отнесли его в маленькое почтовое отделение через дорогу. Начальница отделения Галина Сергеевна долго рассматривала круг.
— Наш календарный штемпель, — сказала она. — Им отмечают дату приёма писем. Но время он вообще не ставит.
— А цвет?
— У нас краска чёрная.
Она показала тяжёлый металлический штемпель с вращающимися цифрами. Синий след на конверте был похож, но в середине стояли часы и минуты.
— Ночью отделение закрыто, — добавила Галина Сергеевна. — Ключи у меня и у сменщицы.
Арсений забрал конверт домой. Папа предложил забыть про него, но выбрасывать не стал.
Следующей ночью Арсений поставил телефон на запись и сел в прихожей. В 01:09 раздался удар.
Тук.
В проходе снова лежал конверт. На нём было: «06.08. 01:22».
— Тринадцать минут, — прошептал Арсений.
Он не стал открывать дверцу подъезда. Вместо этого включил запись с камеры над входом. Камеру установили после ремонта, и изображение можно было посмотреть у консьержки.
В 01:08 проход был пуст. Потом лампа мигнула. На следующем кадре конверт уже лежал на полу.
— Камера снимает раз в две секунды, — объяснила консьержка Тамара Львовна. — Между кадрами кто угодно успеет руку просунуть.
— Но наружная дверь закрыта.
— Значит, кто-то был внутри.
Арсений проверил лестницу, чердак и дверь в подвал. Ничего. Зато заметил узкую щель под стенкой почтовых ящиков. За ней проходил старый кабельный короб.
Днём он попросил дворника снять нижнюю панель. Внутри лежали обрывки газет, два карандаша, пуговица и ещё один белый конверт — без штемпеля.
— Сквозняком затягивает, — сказал дворник. — Короб идёт в соседнее помещение.
Соседним помещением была бывшая телеграфная, теперь закрытая на ремонт. Галина Сергеевна разрешила войти туда вместе с мастером.
В комнате стояли пыльные столы, мешки со старой бумагой и небольшой аппарат с рычагом. На табличке было написано: «Электромеханический датировщик».
— Вот это уже интересно, — сказал папа.
Мастер Андрей включил фонарь и объяснил: раньше аппарат автоматически ставил на служебных карточках дату и время. Внутри вращались колёсики с цифрами, а электромагнит опускал печатающую головку. Электромагнит — это катушка, которая при подаче тока притягивает металлический рычаг.
— Но питание отключено много лет, — сказал Андрей.
Арсений увидел тонкий новый провод, уходивший от аппарата в стену.
— А это что?
Провод оказался подключён к линии дежурного освещения. Когда лампа в проходе мигала, короткий импульс попадал на старый датировщик. Рычаг ударял по бумаге, если под ним случайно лежал конверт. Затем вентиляция сдвигала конверт в кабельный короб, а оттуда — под почтовые ящики.
— Значит, всё объяснено, — сказал папа.
— Не всё, — ответил Арсений. — Почему время на тринадцать минут впереди?
Колёсики аппарата перевели вручную много лет назад и больше не настраивали. Часовой механизм внутри продолжал идти от маленькой резервной батареи. Он спешил ровно на тринадцать минут.
— И почему конверты появлялись только две ночи подряд? — спросила Галина Сергеевна.
В мешке на столе нашли пачку служебных конвертов. Верхние два соскользнули под печатающую головку после того, как рабочие передвинули мешок. Третий застрял в коробе днём, ещё до удара.
Вечером Андрей отключил провод и снял батарею. Аппарат замолчал.
Арсений попросил оставить один отпечаток для школьного музея. Галина Сергеевна согласилась, но только после того, как они поставили рядом записку с объяснением.
Через неделю в проходе снова раздалось:
Тук.
Арсений выскочил из квартиры раньше папы. На полу ничего не было. У почтовых ящиков стояла Тамара Львовна и прибивала маленькую табличку: «Рекламу на пол не бросать».
— Напугала? — спросила она.
— Нет, — сказал Арсений. — Но время у вас отстаёт на семь минут.
Тамара Львовна посмотрела на часы, потом на молоток.
— Вот теперь действительно страшно, — сказала она и пошла переводить стрелки.