Утром на косе было тихо, хотя вокруг происходило множество маленьких дел. Кулики перебегали у воды, будто кто-то всё время сдвигал перед ними невидимую черту. В камышах щёлкала какая-то птица. На столе у орнитологической станции сохли мешочки из мягкой ткани, а рядом лежали весы, линейка и коробка с крошечными алюминиевыми кольцами.
Лена приехала сюда с тётей Мариной всего на два дня. Тётя Марина изучала перелётных птиц и утром проверяла тонкую сеть, натянутую между кустами. Сеть называлась паутинной: её нити почти не было видно, зато птица, влетевшая в неё, не ударялась о твёрдую преграду, а запутывалась в мягких ячейках. Орнитологи сразу снимали её, измеряли, надевали лёгкое кольцо с номером и отпускали.
— Долго держать нельзя, — сказала тётя Марина. — Всё нужное делаем быстро и спокойно.
Лена уже научилась подавать мешочки и записывать время. Самой брать птиц ей не разрешали, и это было правильно: пальцы у тёти Марины двигались уверенно, а Лена пока слишком боялась сжать сильнее, чем нужно.
Около девяти тётя вернулась от сети с маленьким перевозчиком — птицей с длинным тонким клювом и быстрыми глазами.
— А вот это интересно, — сказала она.
На тонкой ноге перевозчика уже было кольцо.
Тётя Марина посадила птицу в ладонь так, что крылья спокойно лежали вдоль тела, и повернула кольцо.
— Старое. И номер потёрт.
Лена наклонилась. На металле виднелись цифры, но одна была словно стёрта ластиком.
— Четыреста семьдесят один?
— Возможно.
— Или четыреста семнадцать.
— Тоже возможно.
Они сделали несколько снимков телефоном через маленькую насадку-лупу. Потом тётя Марина измерила крыло, взвесила птицу в тканевом мешочке, записала всё в журнал и вынесла перевозчика на улицу.
Лена ожидала красивого взлёта, но птица просто выскочила из ладони, пролетела низко над песком и сразу занялась своими делами у кромки воды.
На столе осталась загадка из четырёх цифр.
— Сейчас найдём по базе, — уверенно сказала Лена.
Не нашли.
Номер 471 принадлежал серебристой чайке, окольцованной пять лет назад на большом озере. Номер 417 тоже существовал, но там значилась какая-то другая серия колец.
— Значит, обе версии плохие, — сказала тётя Марина.
Лена снова открыла фотографию.
Цифры выглядели упрямо. Если повернуть экран, тёртая единица становилась похожа на семёрку. Если увеличить — вообще на царапину.
— А почему мы смотрим только на цифры? — спросила Лена.
— А на что ещё?
Лена показала на край кольца.
Там, кроме номера, шли крошечные буквы. Часть закрывалась бликом.
Тётя Марина переставила настольную лампу почти сбоку. При таком свете вмятины давали длинные тени, и буквы проступили лучше.
— Вот. Код центра кольцевания.
Теперь поиск сузился. Кольцо было выдано не их станцией, а северным центром, который работал на морском побережье. Но в его базе номер состоял не из трёх цифр, а из шести.
— Значит, мы видим хвост номера, — сказала Лена.
— Именно.
Перед «417» обнаружились ещё две почти гладкие площадки и одна дуга, похожая на половину цифры.
Тётя Марина написала коллегам и приложила фотографии. Ответ пришёл быстро: таких колец в нужном размере выдавали несколько сотен, но на перевозчиков за последние годы надели только двадцать восемь.
— Уже не сотни, — сказала Лена.
Они распечатали список.
Лена сначала хотела проверять номера по очереди, но потом заметила в таблице столбец «размер крыла при кольцевании».
— У нас сегодня сто двадцать один миллиметр.
— А птица могла немного измениться, — предупредила тётя Марина. — Если её кольцевали молодой, размер не всегда совпадёт до миллиметра.
Они оставили записи, где крыло было близко по длине. Таких оказалось девять.
Потом Лена заметила даты. Два перевозчика были окольцованы совсем недавно, а их кольца на фотографиях в базе блестели как новые.
— Наше так за один сезон не затрётся.
Осталось семь.
У трёх птиц были цветные пластиковые метки на другой ноге. У сегодняшнего перевозчика такой метки не было.
— Она могла потеряться, — сказала тётя Марина.
Поэтому эти три записи не вычеркнули, а поставили возле них вопросительные знаки.
Лена уже поняла главное правило этой работы: удобная версия не становилась правдой только потому, что хотелось закончить до обеда.
После полудня солнце поднялось выше, и фотография кольца стала казаться ещё хуже. Лена вышла к воде. Перевозчиков там было много. Они останавливались на секунду, клевали что-то между камешками и снова бежали.
Она подумала, что один из них уже успел побывать в месте, которое они сейчас пытались восстановить по нескольким царапинам на металле.
Когда Лена вернулась, тётя Марина разговаривала по телефону.
— Да, именно такая дуга… Поняла. Сейчас посмотрим.
Она положила трубку и открыла старую инструкцию северного центра.
Оказалось, в одной серии цифры наносили не лазером, а маленьким ударным штампом. У четвёрки была особенная форма: её верхний угол почти касался края кольца. Когда металл тёрся, от четвёрки иногда оставалась только короткая косая бороздка.
На фотографии такая бороздка была.
— Значит, перед 417 стояла четвёрка? — спросила Лена.
— Похоже. Но «похоже» ещё мало.
В списке подходящих птиц номер, заканчивающийся на 4417, был только один.
Его окольцевали два года назад на Белом море. Молодой перевозчик весил тогда сорок девять граммов. Сегодня — пятьдесят два. Длина крыла отличалась всего на миллиметр.
Лена посмотрела на строку «место встречи» и вдруг почувствовала, что таблица перестала быть таблицей. Между двумя точками на карте лежали леса, реки, города и больше тысячи километров пути.
— Мы нашли его?
Тётя Марина ещё раз сверила фотографию, форму кольца и размер.
— Теперь можно считать, что да. Но запись всё равно отправим в центр на подтверждение.
Она внесла в журнал полный номер и рядом написала: «прочитан по фотографии и проверен по серии».
К вечеру ветер усилился. Станция свернула сеть раньше обычного. Лена помогла убрать мешочки, закрыла коробку с кольцами и на последней странице своего блокнота нарисовала две точки: северный берег и сегодняшнюю косу.
Между ними она не стала проводить прямую линию. Птица наверняка летела совсем не прямо.
На следующий день из северного центра пришло короткое письмо: «Подтверждаем. Кольцо 004417».
Лена перечитала номер дважды и положила телефон рядом с журналом.
За окном по мокрому песку снова бежали перевозчики. Разглядеть кольцо на их ногах с такого расстояния было невозможно.