Ночью в булочной было тихо так, что слышно становилось вещи, которые днём никто не замечал.
Федя приехал туда с папой перед самым закрытием. Папа работал электриком и должен был проверить, почему за последние три ночи маленькая пекарня тратила больше электричества, хотя печи после десяти вечера выключались.
— Подождёшь в комнате отдыха? — спросил папа.
— Можно с тобой?
— Можно. Только ничего не открывай без меня и провода не трогай.
Федя кивнул.
В торговом зале погасили свет. Осталась одна лампа у кассы и полоска света из кухни. На столе остывали металлические противни. Пахло хлебной коркой, дрожжами и чуть-чуть тёплым железом.
Папа открыл шкаф с автоматами. Внутри стояли ряды маленьких рычажков. Каждый отключал свою часть оборудования.
Рядом на стене висел новый электронный счётчик.
— Он сейчас сколько показывает? — спросил Федя.
Папа записал число в блокнот.
— Смотри на маленькую красную лампочку. Чем чаще мигает, тем больше сейчас расход.
Лампочка мигнула. Потом ещё раз.
— Медленно.
— Потому что почти всё выключено.
Они прошли по кухне. Печь была холодная. Тестомес выключен. Вытяжка молчала. Холодильники, конечно, работали.
— Значит, холодильники виноваты? — спросил Федя.
— Если виноваты, надо сначала понять как.
Папа измерил ток специальными клещами, которые обхватывали провод снаружи. Федя уже видел такие раньше и знал: ими можно понять, сколько электричества проходит по проводу, не разрезая его.
Холодильники потребляли нормально.
— А ночью счётчик всё равно набегает, — сказал хозяин пекарни, Сергей Львович. — Мы сравнили с прошлым месяцем.
Он был усталый и всё время теребил бумажный колпак, который уже давно снял с головы.
— Что нового появилось за месяц? — спросил папа.
— Ничего крупного. Лампы те же. Печи те же. Купили только маленький расстоечный шкаф.
Федя оглянулся.
— Какой шкаф?
Сергей Львович показал на высокий металлический ящик возле стены.
— Там тесто подходит. Внутри тепло и влажно, чтобы булочки не сохли.
На панели шкафа горели две зелёные цифры.
— Но его выключают, — сказал хозяин. — Вот кнопка.
Он нажал. Цифры погасли.
Папа посмотрел на счётчик.
Красная лампочка продолжала мигать.
Не чаще. Не реже.
Федя прислонился к столу и стал ждать. Через минуту откуда-то из стены донёсся негромкий щелчок.
Потом зашумело.
— Что это? — спросил он.
— Компрессор холодильника, — сказал Сергей Львович.
Шум длился недолго и стих.
Они снова смотрели на счётчик.
— Если проблема бывает только ночью, — сказал папа, — надо дождаться ночного режима.
— У электричества есть ночной режим?
— У оборудования бывает.
Они выключили последние рабочие лампы и оставили только фонарики. В помещении стало неожиданно большим. Белые столы превратились в острова. На стекле витрины отражалась улица.
Федя сел на табурет у двери. Вначале ему было интересно. Потом стало скучно. Он прочитал все наклейки на коробках, посчитал противни и обнаружил, что один стул заметно короче остальных.
Через двадцать минут счётчик замигал быстрее.
— Пап.
Папа уже заметил.
— Вижу.
Они пошли вдоль стены, по очереди слушая приборы. Холодильник работал как раньше. Морозильник — тоже. Расстоечный шкаф был тёмным.
Но его задняя стенка оказалась тёплой.
— Он же выключен, — сказал Федя.
Папа ничего не ответил. Сначала потрогал корпус ладонью, потом попросил Сергея Львовича показать инструкцию.
Тот нашёл папку в ящике.
— Вот. Кнопка питания.
Папа прочитал страницу и усмехнулся.
— Это не питание.
— А что?
— Сон дисплея.
Сергей Львович моргнул.
— То есть?
— Кнопка гасит экран. А шкаф продолжает поддерживать температуру, если не перевести его в режим ожидания вот этим длинным нажатием.
Он нажал кнопку и держал три секунды. На дисплее появилась надпись «OFF».
Через несколько минут задняя стенка начала остывать.
— Вот и всё? — спросил Федя.
— Проверим.
Красная лампочка на счётчике стала мигать реже.
Сергей Львович развёл руками.
— Мы каждый вечер его «выключали».
— Выключали свет на панели, — сказал папа.
Федя вспомнил, как дома на телевизоре тоже можно погасить экран, а маленький огонёк останется.
Но папа не стал сразу собирать инструменты.
— Подождём ещё один цикл.
Они прождали почти полчаса. Счётчик держался на обычном уровне.
И тут снова начал мигать быстрее.
Сергей Львович замер.
— Опять?
Папа поднялся.
Федя тоже.
На этот раз тёплым оказался не расстоечный шкаф, а дверь маленького холодильника под столом.
Она была закрыта, но между резинкой и корпусом торчал уголок сложенной салфетки.
— Это кто так? — спросил Сергей Львович.
Он вытащил салфетку. Дверца прижалась плотнее.
— Из-за такой бумажки?
— Если холод уходит, холодильник работает дольше, — сказал папа.
Федя приложил ладонь к щели. Раньше оттуда тянуло холодом. Теперь нет.
— Значит, две причины?
— Две, — сказал папа. — Одна постоянная, одна случайная.
Сергей Львович сел на тот самый короткий стул и покачал головой.
— Я уже хотел вызывать сервис менять счётчик.
— Счётчик как раз всё честно показывал, — сказал папа.
Они записали показания ещё раз. Потом папа наклеил рядом с расстоечным шкафом маленькую инструкцию: «Для полного отключения удерживать кнопку 3 секунды». На холодильник ничего клеить не стали. Сергей Львович просто попросил работников не оставлять салфетки на краю столешницы.
Когда они вышли на улицу, было уже за полночь. Булочная погасла, но за стеклом оставался зелёный аварийный знак.
— Ты знал сразу про шкаф? — спросил Федя.
— Нет.
— А почему не сказал?
— Потому что не знал.
— Обычно взрослые так не говорят.
Папа засмеялся.
— Обычно взрослые тоже хотят сначала проверить.
Они дошли до машины. В кармане Феди лежала маленькая булочка с корицей, которую дал Сергей Львович.
Перед тем как сесть, Федя обернулся на тёмные окна пекарни. Теперь внутри ничего не гудело дольше положенного.
Через неделю папа показал ему фотографию ночного графика расхода. Линия стала заметно ниже.
— Шкаф? — спросил Федя.
— Шкаф и дверца.
— А счётчик?
— Он опять ни при чём.
Федя откусил яблоко и сказал:
— Жалко. Название «Ночной счётчик» было лучше.
Папа согласился.