В районном кинотеатре готовили вечер старой анимации. Проектор уже стоял в маленькой аппаратной за последним рядом, на экране висела заставка, а из колонок три раза подряд прозвучало:
— Кря-кря-кря.
Утка на экране открыла клюв только после третьего «кря».
— Всё, — сказал Костя. — Это комедия.
— Это рассинхрон, — ответила Лида.
Они были братом и сестрой и спорили обычно быстро. Лида любила сначала посмотреть, Костя — сразу нажать на что-нибудь. Поэтому техник Павел Андреевич заранее поставил перед пультом складной стул и сказал:
— Кто сядет на этот стул без разрешения, тот весь вечер раздаёт бахилы.
Костя стоял.
Мультфильм был о почтальоне, который на велосипеде развозил письма зверям. К началу второй минуты звук отставал уже заметно: звонок велосипеда слышался после того, как герой убирал руку с руля.
— В начале почти совпадало, — сказала Лида.
— Значит, звук медленный.
— Звук не умеет уставать.
— Этот умеет.
Павел Андреевич остановил показ и открыл окно с параметрами файла.
— Тут главное понять: ошибка постоянная или накапливается.
Он поставил начало ещё раз. На первой секунде хлопок двери почти совпал с движением. Через пять минут разница была большой.
— Накапливается, — сказал Костя.
— Тогда просто сдвинуть дорожку не поможет, — сказала Лида.
Павел Андреевич кивнул.
Он объяснил на пальцах. Фильм состоит из отдельных кадров. Если файл рассчитан, например, на двадцать четыре кадра в секунду, а устройство почему-то показывает двадцать пять, картинка понемногу убегает вперёд. Сначала на чуть-чуть, потом всё сильнее.
— То есть один кадр в секунду лишний? — спросил Костя.
— В таком примере — да.
— А откуда он берётся?
— Вот это и ищем.
На коробке с архивным диском было написано: «реставрация 24 кадр/с». Проигрыватель тоже показывал 24.
— Значит, не оно, — сказал Костя.
— Значит, пока не поймали, — сказала Лида.
Она попросила перемотать к сцене с часами. Там нарисованный почтальон стоял перед башней, а секундная стрелка делала полный круг.
Они засекли время телефоном.
Круг на экране занял пятьдесят семь с небольшим секунд.
— А должен минуту, — сказала Лида.
Павел Андреевич сразу выпрямился.
— Хорошая проверка.
— Значит, картинка правда быстрее.
— Похоже.
Костя посмотрел на параметры проектора.
— Тут двадцать четыре.
— А проектор у нас не единственный участник, — сказал техник.
Между компьютером и проектором стоял небольшой видеопроцессор. Он масштабировал изображение под экран и мог менять частоту сигнала. В его меню значилось: «выход 50 Гц».
— Это плохо? — спросила Лида.
— Само по себе нет. Экран обновляется пятьдесят раз в секунду. Но старое видео надо правильно разложить по этим обновлениям.
В настройках процессора обнаружился режим с названием «PAL SPEEDUP».
Костя прочитал вслух:
— Ускорение.
— Вот оно? — спросила Лида.
— Очень похоже.
Павел Андреевич выключил режим и снова запустил сцену с часами.
На этот раз секундная стрелка сделала круг ровно за минуту.
— Победа, — сказал Костя.
Утка на экране сказала «кря» почти вовремя.
Почти.
Через десять минут звук всё равно отстал. Совсем немного, но Лида заметила.
— Не победа.
Костя застонал:
— У этого мультфильма две поломки?
— У техники вполне может быть две причины, — сказал Павел Андреевич.
Они снова сравнили начало и конец. Теперь расхождение росло гораздо медленнее.
Лида предложила посмотреть другой мультфильм с того же диска. Он шёл нормально.
Костя предложил другой проигрыватель. На нём проблемный мультфильм тоже постепенно расходился со звуком.
— Значит, дело в самом файле, — сказал он.
На диске лежали две версии: большая архивная и маленькая просмотровая. У большой всё было хорошо. У маленькой — рассинхрон.
Павел Андреевич открыл сведения о дорожках.
Видео: 24 кадра в секунду.
Звук: 44 100 Гц.
— Это сколько? — спросил Костя.
— Частота записи звука. Сколько измерений звуковой волны хранится за секунду.
— И это плохое число?
— Обычное.
Лида смотрела дальше.
У файла была странная длительность: видео — 18 минут 42 секунды, звук — 18 минут 45 секунд.
— Они изначально разной длины.
Павел Андреевич присвистнул.
— Вот теперь точно поймали.
Оказалось, просмотровую копию когда-то сделали из двух разных источников. Изображение взяли из реставрации, а звук — из старого телевизионного варианта, где мультфильм шёл с другой скоростью. В начале дорожки совместили, но длину не поправили.
— И что делать? — спросил Костя. — Растянуть звук?
— Для показа проще взять архивную версию. А копию потом исправим отдельно и обязательно подпишем, что с ней было.
— Можно просто каждый раз ставить звук раньше, — предложил Костя.
Лида посмотрела на него.
— Через пять минут снова уедет.
— Я проверял, помнишь ли ты.
— Конечно.
За час до сеанса они просмотрели проблемные места уже на архивном файле. Дверь хлопала вместе со звуком. Звонок велосипеда звенел в момент нажатия. Утка открывала клюв на «кря», а не после.
Костя всё-таки получил право сесть на стул перед пультом — только когда Павел Андреевич выключил управление.
— Обидно, — сказал он. — Столько кнопок и ни одну нельзя нажать.
— Можешь нажать кнопку на степлере, — сказала Лида. — Надо прикрепить новую карточку к коробке.
Они написали:
«Просмотровая копия: звук длиннее видео на 3 секунды. Для показа не использовать».
Костя добавил ниже:
«Утка не виновата».
Павел Андреевич прочитал и оставил.
Вечером зал был полный. Когда почтальон впервые позвонил в велосипедный звонок, Лида и Костя одновременно посмотрели друг на друга.
Звонок прозвучал точно.
А в сцене с уткой кто-то из маленьких зрителей в первом ряду заранее сказал:
— Кря!
Весь зал засмеялся.
— Ну вот, — прошептал Костя. — Опять звук раньше картинки.
Лида толкнула его локтем.
На этот раз чинить ничего не требовалось.