В краеведческом музее по понедельникам не было посетителей, и поэтому Макар любил понедельники больше суббот.
В субботу люди проходили мимо витрин, разговаривали и спрашивали, где туалет. В понедельник можно было слышать, как щёлкает реле в старом щите, как гудит холодильник в буфете и как хранительница Елена Сергеевна ворчит на пыль, будто та пришла без билета.
Макар помогал ей во время каникул. Неофициально. Его мама работала в музее бухгалтером, а сам он получил должность «человек, который ничего не трогает без разрешения».
В то утро Елена Сергеевна остановилась у новой витрины с минералами.
— Опять.
— Что опять?
— Вот.
Она показала на стекло.
Витрина была высокая, почти в человеческий рост. Внутри лежали куски гипса, прозрачные кристаллы соли, серые пластины сланца и несколько минералов, похожих на застывший мёд. Стекло чуть запотело изнутри: ночью в зале было прохладнее, а утром включили отопление.
Но посередине стекла шла совершенно чистая вертикальная полоска шириной с ладонь.
— Кто-то протирал? — спросил Макар.
— Изнутри?
Он присмотрелся. Полоска действительно была внутри. По обе стороны от неё стекло покрывалось мелкой дымкой, а по центру оставалось прозрачным.
— Может, витрину открывали?
— Ключи у меня и у директора. Пломба цела.
На дверце висела тонкая бумажная полоска с печатью. Если открыть замок, она бы порвалась.
— Значит, никто не открывал.
— Именно.
Макар постоял ещё немного.
— А почему это плохо?
Елена Сергеевна посмотрела на кристаллы соли.
— Потому что они не любят влажный воздух. Если внутри витрины влажность скачет, края начнут понемногу растворяться. Мы поставили датчик, он показывает нормально. Но эта полоска появилась третий раз за неделю.
Она вынула из кармана маленький прибор с экраном.
— Термогигрометр. Температура и влажность. Сейчас двадцать градусов и сорок четыре процента.
— А внутри?
— Двадцать и сорок три.
Всё выглядело спокойно.
Но тёплая полоска была.
Макар не любил загадки, которые специально делают загадочными. Здесь никто ничего специально не делал. От этого было интереснее.
Он обошёл витрину.
Сзади стояла белая панель. Внизу из неё выходил кабель подсветки. Сверху были узкие щели для вентиляции.
— Лампа может греть?
— Светодиодная. Почти не греет.
— Почти — это сколько?
— Не знаю. Проверим.
Елена Сергеевна выключила подсветку. Они подождали десять минут.
Полоска не исчезла.
— Значит, не лампа, — сказал Макар.
— Или стекло остывает медленно.
— Тогда надо ждать дольше.
Они ждали двадцать минут. Елена Сергеевна успела подписать две коробки, Макар — прочитать все этикетки в соседней витрине и выяснить, что минерал галит — это обычная каменная соль, только в красивых кристаллах.
Полоска стала уже, но осталась.
Макар приложил ладонь к стеклу снаружи. Елена Сергеевна сразу сказала:
— Только тыльной стороной и без нажима.
Края стекла были прохладными. Полоска — чуть теплее.
Совсем чуть-чуть.
— Там за ней что-то есть.
— За стеклом экспонаты.
— Нет, я про дальше. За задней стенкой.
Они отодвинули витрину на несколько сантиметров. Не сами: позвали техника Аркадия Петровича, потому что витрина весила больше ста килограммов.
За ней обнаружилась розетка, кабель-канал и старая закрашенная крышка на стене.
— Это что? — спросил Макар.
Аркадий Петрович поскрёб крышку ногтем.
— Распаечная коробка. Провода там соединяются.
— Она может греться?
— Не должна.
Он сказал это слишком быстро, а потом сам приложил пальцы к крышке.
— Хм.
Крышка была тёплой.
— Всё? Загадка решена? — спросил Макар.
— Нет, — ответил Аркадий Петрович. — Теперь начинается неприятная часть. Надо понять, почему она тёплая.
Он отключил линию в щите, проверил индикатором, что напряжения нет, и только после этого снял крышку.
Внутри оказались старые соединения и один новый белый провод.
— Это подсветка витрины? — спросила Елена Сергеевна.
— Похоже.
Аркадий Петрович позвонил электрику, который устанавливал оборудование. Тот приехал через час.
Макару разрешили смотреть с расстояния.
Электрик проверил соединения и нахмурился.
— Контакт слабый. Вот здесь.
Он показал на клемму — маленькую деталь, которая зажимала провод. Один провод сидел в ней не до конца.
— Из-за этого нагревается? — спросил Макар.
— Да. Когда контакт плохой, сопротивление выше, и место соединения может греться. Сильно греться не должно вообще.
— А датчик внутри витрины не заметил.
Елена Сергеевна кивнула.
— Потому что он стоит с другой стороны, возле нижней полки. Там температура почти не менялась.
Макар посмотрел на стекло.
Тёплая коробка находилась за задней стенкой, но тепло проходило через узкую часть корпуса и прогревало одну полосу стекла. На ней конденсат испарялся быстрее, поэтому она и оставалась прозрачной.
Получалось, что никакой тайной руки внутри витрины не было. Была обычная физика, которая рисовала на стекле заметку.
Электрик заменил клемму, проверил соединение тепловизором. На экране прибора всё холодное было тёмным, а тёплое — светлее.
— Теперь разницы почти нет, — сказал он.
— А витрину можно включать? — спросила Елена Сергеевна.
— Можно. Но через час ещё раз проверю.
Она не стала торопиться. Минералы временно перенесли в другую закрытую витрину, а эту оставили пустой.
Макар подошёл к стеклу через полчаса.
Утренняя дымка уже исчезла, поэтому увидеть полоску было нельзя.
— Жалко, — сказал он.
— Что именно?
— Что теперь непонятно, помогло или нет.
Елена Сергеевна достала из шкафа маленький распылитель.
— Стекло изнутри мы мочить не будем. Но есть способ проще.
Она принесла из подсобки два холодных металлических подноса. Один поставили рядом с бывшей тёплой зоной, второй — у края витрины. Через несколько минут на стекле напротив обоих появилась одинаковая лёгкая дымка.
Никакой чистой полосы между ними не осталось.
— Вот теперь похоже на результат, — сказал Макар.
На следующий день музей открылся.
Первыми пришли два туриста. Они остановились у минералов и долго рассматривали прозрачные кубики галита.
Один спросил:
— А почему эта витрина такая новая, а стенка за ней старая?
Елена Сергеевна ответила:
— Потому что старые стены иногда рассказывают о себе неожиданным способом.
Макар ничего не сказал.
Он только посмотрел на стекло. Оно было одинаково прозрачным от края до края.
А на внутренней стороне дверцы Аркадий Петрович приклеил маленькую служебную наклейку:
«Проверить соединение через месяц».
Макару эта надпись понравилась больше любой музейной загадки. Она означала, что следующую тёплую полоску никто ждать не собирается.