Когда мама сказала, что ей придётся задержаться на работе до полуночи, Лера обрадовалась.
— Возьмёшь меня с собой?
— Это не экскурсия, — ответила мама. — У нас проверка системы отопления. И обещают грозу.
— То есть будет теплица, ночь, гроза и техника? Это намного лучше экскурсии.
Мама вздохнула.
Она работала в университетской оранжерее, где в трёх больших теплицах выращивали растения из разных частей света. В одной было жарко и влажно, в другой — сухо, как летом у каменной стены, а в третьей поддерживали прохладу для горных растений.
Обычно вечером всё переходило на автоматический режим. Датчики измеряли температуру и влажность, контроллер открывал форточки, включал насосы и подавал тепло в трубы. Но на прошлой неделе один из датчиков несколько раз показал странные значения, и инженер обещал заменить его после доставки новой партии оборудования.
В этот вечер он не успел приехать.
— Мы просто будем наблюдать, — сказала мама, когда они вошли в служебную комнату. — Если показания начнут расходиться, придётся переключить часть системы вручную.
На стене висел большой экран. На нём были три схемы теплиц и множество цифр.
Лера сразу увидела, что они не одинаковые.
В тропической теплице было двадцать четыре градуса. В сухой — двадцать. В горной — пятнадцать.
— Почему нельзя поставить везде двадцать два и успокоиться?
— Потому что растения не подписывали договор жить в одной квартире, — ответила мама. — У каждого вида свои условия.
Снаружи громыхнуло.
Дождь застучал по стеклянной крыше.
Первые полчаса всё было спокойно. Лера сидела за столом и рисовала на обороте старого журнала схему теплицы, а мама сверяла показания компьютера с обычными термометрами, установленными в разных местах.
Потом на экране загорелся жёлтый значок.
Тропическая теплица: 28,7.
— Она быстро нагрелась? — спросила Лера.
Мама нахмурилась.
— Слишком быстро.
Через минуту было уже 30,1.
— Форточки не открылись?
— По системе они открыты на сорок процентов.
Они надели дождевики и пошли в теплицу.
Внутри было тепло, но вовсе не тридцать градусов. Мама сверилась с двумя механическими термометрами.
— Двадцать четыре с половиной.
— Значит, датчик врёт.
— Похоже на то.
Они вернулись в служебную комнату. На экране уже было 32,4.
— А если автоматика поверит датчику? — спросила Лера.
— Тогда начнёт слишком сильно охлаждать теплицу. В такую погоду это хуже самой ошибки датчика.
Мама отключила автоматическое управление форточками тропического блока и перевела их в ручной режим.
— Записывай время, — сказала она. — 21:47. Датчик температуры Т-3 признан недостоверным. Управление форточками вручную.
Лера записала в журнал.
Через несколько минут температура на неисправном датчике вдруг упала до шестнадцати.
— Он передумал, — сказала Лера.
— К сожалению, датчики не умеют передумывать. Они умеют ломаться.
Гроза усилилась. Свет на секунду погас и сразу вернулся.
На экране возникло новое предупреждение.
«Насос контура 2: нет подтверждения работы».
— Это тоже датчик?
— Сейчас узнаем.
Контур номер два подавал тёплую воду в трубы вдоль северной стены тропической теплицы. Если насос действительно остановился, ночью стекло могло остыть сильнее обычного.
Мама посмотрела на ток двигателя.
— Вот странно. Электричество он потребляет. Значит, мотор либо работает, либо пытается работать.
— А вода движется?
— Для этого есть датчик потока. Он показывает ноль.
Лера посмотрела на экран.
— Но этот датчик рядом с тем сломанным?
Мама повернулась к ней.
— Физически — да. Они подключены к одному маленькому шкафу автоматики.
— Тогда, может, сломалось не сразу два датчика, а что-то общее?
Мама ничего не ответила. Она открыла электрическую схему, прикреплённую к дверце шкафа.
— Хорошая мысль.
Они снова пошли в теплицу. У северной стены было слышно тихое гудение насоса. Мама осторожно коснулась трубы.
— Тёплая. И вибрация есть.
Значит, вода двигалась.
В шкафу автоматики мигала зелёная лампочка. Мама выключила питание низковольтной части шкафа отдельным автоматом, подождала несколько секунд и включила снова.
Показания на экране исчезли, потом вернулись.
Температура: 24,8.
Поток: нормальный.
— Починили? — спросила Лера.
— Пока только перезапустили. Это разные вещи.
Мама записала время и причину вмешательства.
В 22:30 гроза ушла дальше на восток. Казалось, всё закончилось.
Но затем Лера заметила ещё одну странность.
— Мам, а почему влажность падает?
В тропическом отделении она была 79 процентов, потом 74, потом 69.
— Вентиляция, — сказала мама и сразу посмотрела на положение форточек.
Они всё ещё стояли на сорока процентах.
— Но ты же перевела их в ручной режим.
— Перевела.
— И оставила открытыми.
Мама посмотрела на неё, потом на экран.
— Вот это уже моя ошибка.
Они пошли закрывать форточки до обычного ночного положения.
— Получается, автоматика ошиблась первой, а ты второй? — спросила Лера.
— Получается, именно так.
— Удобно. Можно никого не делать главным виноватым.
— Можно. А можно просто записать обе ошибки и не повторять их.
К одиннадцати система работала устойчиво. Мама каждые десять минут сравнивала электронные данные с независимыми термометрами. Лера отмечала цифры в журнале.
В 23:18 шкаф автоматики снова выдал короткий сбой, но теперь они были готовы. На несколько секунд одновременно пропали температура и поток, а затем появились снова.
— Значит, дело точно не в датчиках, — сказала Лера.
— Почти точно. Скорее всего, проблема в питании модуля или в самом модуле ввода.
Мама сфотографировала экран и записала последовательность событий для инженера.
— Почему нельзя просто заменить весь шкаф? — спросила Лера.
— Можно. Но сначала хорошо бы понимать, что именно неисправно. Иначе можно выбросить исправное оборудование и оставить настоящую причину.
В полночь пришёл ночной сторож Пётр Ильич с термосом.
— Ну как джунгли?
— Держатся, — сказала мама.
— А вы?
— Тоже.
Лера закрыла журнал. За три часа там набралось две страницы времени, цифр и коротких записей.
Перед уходом они ещё раз прошли по тропической теплице. После грозы на стекле висели капли. В свете служебных ламп они блестели, а внизу спокойно зеленели огромные листья.
— Странно, — сказала Лера. — Я думала, ночью теплица просто стоит и ничего не происходит.
— Большая часть хорошей техники именно так и выглядит, когда всё работает.
На следующий день инженер нашёл причину. В шкафу автоматики после скачка напряжения нестабильно работал блок питания. Датчики были исправны.
Мама переслала Лере фотографию снятого блока с подписью: «Наш подозреваемый».
Лера ответила: «А форточки были нашими сообщниками».
Через минуту пришёл ответ:
«Форточки невиновны. Оператор признал ошибку».
Лера сохранила переписку. Ей понравилось, что у настоящей ночной тайны оказался настоящий ответ — не волшебный, не страшный и даже не особенно красивый. Просто один маленький блок питания, от которого зависело гораздо больше, чем можно было подумать.