Белая линия появилась в самом спокойном месте фильма.
На экране шёл старый городской праздник: дети в бумажных пилотках стояли у фонтана, мужчина в светлом костюме поправлял микрофон, за ним лениво двигались флаги. И вдруг сверху донизу кадра прошла тонкая белая полоса.
Марк наклонился ближе к монитору.
Полоса не дрожала, не становилась шире и не исчезала. Она держалась на одном месте, пока менялись лица, фонтан и облака.
— Стоп, — сказал он.
Анна Сергеевна остановила просмотр.
В маленьком киноархиве было прохладно даже в августе. На полках стояли круглые металлические коробки с плёнкой. Каждая была подписана годом, названием и номером. Марк пришёл сюда на неделю помогать маминой знакомой: не трогать старые катушки без разрешения, зато можно было сверять подписи, подавать пустые коробки и смотреть, как фильмы переводят в цифровой вид.
Сегодня они готовили запись для школьного показа.
— Видишь линию? — спросил Марк.
— Вижу.
— Плёнка поцарапана?
Анна Сергеевна не ответила сразу. Она отмотала несколько секунд назад. Белая линия возникла в том же месте экрана.
Потом открыла другой фрагмент — там по площади ехал старый автобус. Линия снова стояла точно там же.
— Если царапина на плёнке, — сказала она, — она обычно идёт по нескольким кадрам подряд. Но давай не гадать.
Катушка остановилась. Анна Сергеевна сняла её со сканера и положила начало плёнки на световой стол — плоскую матовую поверхность, которая светилась снизу.
Плёнка была узкая, с маленькими прямоугольными отверстиями по краям. Эти отверстия назывались перфорацией: за них механизм аккуратно тянул плёнку вперёд кадр за кадром.
Марк посмотрел через увеличительное стекло.
— Вот этот кадр?
— Примерно здесь.
Он медленно двигал плёнку по свету. На изображении были крошечные люди, фонтан, полоска неба. Царапины попадались — короткие, серые, иногда изогнутые. Но длинной прямой линии не было.
— Может, она такая тонкая, что мы не видим?
— Возможно. Проверим другим способом.
Анна Сергеевна поставила в сканер короткий чистый кусок тестовой плёнки. На нём были только серые поля и номера кадров.
На мониторе появилась та же белая линия.
Теперь Марк почувствовал настоящее любопытство. Если линия была даже там, где на плёнке её не было, значит, дело происходило после того, как изображение проходило через свет.
— В сканере?
— Похоже на то.
Сканер стоял на отдельном столе. Плёнка проходила через несколько роликов, затем через узкое окно, где её освещала ровная лампа. Камера снимала каждый кадр. Анна Сергеевна называла узкое окно кадровым каналом.
— Только ничего не трогаем пальцами, — сказала она. — На оптике один отпечаток потом будет виден лучше, чем половина фильма.
Они выключили протяжку и подсветили канал маленьким фонарём.
Марк увидел почти идеальную чистоту.
— Ничего.
— А ты смотри не на середину. Смотри по краям света.
Он наклонился ниже. На нижнем краю стекла лежала тончайшая светлая ниточка.
— Волос?
— Возможно, волокно от салфетки.
Анна Сергеевна взяла резиновую грушу и несколькими короткими струями воздуха сдула волокно. Потом снова включила сканер.
Тестовая плёнка прошла через канал.
Белой линии не было.
— Всё? — спросил Марк.
— Было бы слишком просто.
Она вернула старую катушку и запустила тот же фрагмент с фонтаном.
Линия появилась снова.
Не такая яркая. Чуть левее прежнего места.
Марк нахмурился.
— Тогда это всё-таки плёнка?
— Или мы нашли только одну причину из двух.
Они вернулись к световому столу. На этот раз Марк не искал длинную царапину. Он сравнивал несколько соседних кадров. На каждом возле края изображения была крошечная светлая точка. Она чуть меняла форму, но находилась почти в одном месте.
— Вот.
Анна Сергеевна посмотрела через лупу.
— Грязь?
— На каждом кадре?
Она аккуратно протёрла один участок специальной безворсовой салфеткой, смоченной средством для киноплёнки. Точка исчезла.
Но соседние остались.
— Значит, загрязнение тянется вдоль плёнки, — сказал Марк.
— Да. Только не на поверхности изображения.
Она повернула плёнку боком к свету. По самому краю, рядом с перфорацией, шёл едва заметный матовый налёт. Он не перекрывал кадры полностью, но при сканировании яркий свет рассеивался и давал тонкую полосу.
Марк вспомнил первую линию.
— А почему она была такой идеально прямой?
— Потому что сканер каждый кадр ставит в одинаковое положение. Маленький налёт на одном и том же краю складывается в непрерывную линию на экране.
Они просмотрели начало катушки. Налёт начинался не сразу. Примерно после двадцати метров он становился заметнее.
Анна Сергеевна открыла журнал хранения. У коробки была запись: «Перемотано после показа, 1987». Больше ничего.
— Плёнка долго лежала плотно намотанной, — сказала она. — Может быть остаток старой смазки или загрязнение с одного ролика. Без анализа точно не скажем. Для сегодняшней задачи достаточно знать, как его безопасно убрать.
Они не стали чистить всю катушку сразу. Сначала обработали десять сантиметров, высушили, снова пропустили через сканер.
Полоса исчезла.
Только после этого Анна Сергеевна установила медленную перемотку и начала очищать плёнку небольшими участками.
Марк подавал чистые салфетки и отмечал метры в журнале.
На сорок втором метре налёт закончился.
— Проверяем ещё раз, — сказал он.
— Это ты уже говоришь как человек архива.
Фильм снова пошёл на экране. Фонтан. Пилотки. Светлый костюм. Флаги.
Чистый кадр.
Потом автобус на площади.
Чистый кадр.
Марк облегчённо откинулся на спинку стула.
— Значит, было две линии сразу. Одна из-за волокна в сканере, вторая из-за налёта на плёнке.
— И если бы мы остановились после первой находки, решили бы, что всё исправили.
Они досмотрели десять минут записи. Линия больше не появлялась.
Перед закрытием Анна Сергеевна приклеила к сканеру маленькую карточку: «Перед работой — тестовая плёнка. После чистки — повторный тест».
Марк добавил в журнал две отдельные записи. В первой написал про волокно в кадровом канале. Во второй — про матовый налёт по краю катушки.
Он уже закрыл ручку, когда снова открыл журнал.
— Что ещё? — спросила Анна Сергеевна.
— Надо написать, что линия сначала была справа, а после чистки стала левее. Иначе потом никто не поймёт, почему мы решили, что причин две.
Анна Сергеевна подвинула журнал обратно.
— Пиши.
На школьном показе через два дня никто не заметил ни белой линии, ни того, сколько времени заняло её найти. На экране просто шёл старый праздник: фонтан поднимал воду, автобус медленно пересекал площадь, люди улыбались человеку с микрофоном.
Марк сидел в последнем ряду и всё ждал, что справа появится тонкая светлая полоска.
Она не появилась.
После фильма сосед спросил:
— А что ты всё время смотришь на край экрана?
Марк подумал и ответил:
— Проверяю, что там ничего нет.