На сосне стоял номер 47.
Маша увидела его первой.
Белый прямоугольник был прибит к коре двумя маленькими гвоздями, а чёрные цифры выцвели так сильно, будто дереву исполнилось не сто лет, а двести.
— Это что, адрес? — спросил Коля.
— Тогда где дом сорок шесть?
Они стояли на краю старого лесного питомника, куда приехали с мамой на субботник. Питомник давно не выращивал саженцы для города. Теперь здесь был учебный участок: дорожки, несколько рядов старых елей, сарай с инструментами и площадка, где лесничий показывал детям, как измеряют деревья.
Сосна с номером 47 росла отдельно, у заросшей канавы.
— Может, её собирались спилить? — сказал Коля.
Маша потрогала табличку.
— Тогда почему номер такой старый?
Они позвали лесничего Павла Андреевича.
Он подошёл, посмотрел на табличку и нахмурился.
— Интересно.
— Вы не знаете, что это?
— Знаю, что это не современная маркировка. Сейчас мы так деревья не нумеруем.
— А раньше?
— Раньше могли. Только надо понять, зачем.
Павел Андреевич снял с плеча сумку и достал рулетку. Измерил окружность ствола, записал число.
— Почти два метра. Сосна старая.
Коля обошёл дерево.
— Тут ещё что-то есть.
На обратной стороне ствола виднелась узкая зарубка. Не свежая. Кора давно наплыла по краям.
Маша посмотрела вниз. В траве лежал плоский кусок ржавого железа с дыркой.
— От таблички?
Павел Андреевич поднял железку.
— Нет. Похоже на старую метку границы.
Он объяснил коротко: раньше участки леса делили на кварталы, а границы отмечали столбами, канавами и затёсами на деревьях. Затёс — место, где с коры снимали небольшой слой, чтобы знак был виден.
— Значит, сосна была на границе?
— Возможно.
— А номер 47?
— Вот это пока вопрос.
Субботник продолжился. Взрослые таскали ветки. Дети собирали пластиковый мусор и сухие доски. Но Маша с Колей всё время возвращались мыслями к сосне.
После обеда Павел Андреевич разрешил им посмотреть старые схемы в конторе питомника.
Контора была маленькая, с зелёными шкафами и столом, на котором лежало столько бумаг, будто они размножались ночью.
Павел Андреевич достал папку.
— Это планы пятидесятых годов.
На кальке были проведены прямые линии, квадраты и номера.
— Квартал сорок семь! — сразу сказал Коля.
— Не спеши.
Номер 47 на плане находился далеко от их сосны.
Маша поводила пальцем по схеме.
— А здесь написано «опытная посадка».
Рядом стояли числа от 1 до 60.
Павел Андреевич наклонился ближе.
— Вот это уже интереснее.
По старому плану на месте нынешней поляны когда-то росли ряды сосен. Каждое дерево в эксперименте было пронумеровано. Лесоводы сравнивали, как разные саженцы растут на одинаковой почве.
— Значит, наша сосна — сорок седьмая? — спросила Маша.
— Если план точный.
Коля снова посмотрел на схему.
— Но тут дерево 47 должно быть в третьем ряду. А наша стоит отдельно у канавы.
Павел Андреевич улыбнулся.
— Вот поэтому я и сказал «если».
Они вернулись на участок.
Маша стала искать следы рядов. Старых посадок почти не осталось, но земля всё ещё хранила кое-что. Через равные промежутки попадались пни, заросшие мхом. Несколько молодых берёз росли прямо на местах, где когда-то стояли сосны.
Коля начал считать.
— Один, два, три…
До канавы получилось двенадцать шагов между следами.
— Ряд идёт вот так, — сказал он.
— А наша сосна сбоку.
Маша посмотрела на канаву.
Канава была слишком прямая, чтобы быть природной.
— Может, её выкопали позже.
Павел Андреевич взял щуп — тонкий металлический стержень — и осторожно проверил грунт у края. Потом ещё в двух местах.
— Здесь действительно подсыпали землю.
— То есть сосну пересадили?
— Большую сосну? Очень вряд ли.
Они снова зашли в контору.
На этот раз искали не план посадки, а более поздние документы.
В папке шестидесятых нашлась запись: «устройство водоотводной канавы вдоль восточной границы опытного участка».
— Вот! — сказал Коля.
— И что это меняет? — спросила Маша.
Павел Андреевич разложил два плана рядом.
На первом ряды сосен шли дальше к востоку. На втором возле канавы часть деревьев была уже зачёркнута.
— Канаву проложили через край посадки, — сказала Маша.
— Верно.
— А сорок седьмую оставили?
— Похоже на то.
Но оставалась одна проблема.
По координатам на старой схеме номер 47 всё равно не совпадал.
Коля первым заметил странность.
— А почему север тут внизу?
На старом плане маленькая стрелка действительно указывала не вверх, как они привыкли, а в сторону нижнего края листа.
Маша развернула кальку.
Ряды сразу встали иначе.
— Теперь совпадает.
Они наложили современную схему на старую, совместили сарай и угол дороги.
Точка 47 оказалась ровно у канавы.
Павел Андреевич засмеялся.
— Вот и вся мистика. Мы просто смотрели на старый план так, будто его чертили по нашим привычкам.
Маша не засмеялась.
Она смотрела на сосну через окно.
— А почему её одну оставили, когда остальные убрали?
Этого в бумагах не было.
Они нашли только короткую запись через несколько лет после устройства канавы: «дерево №47 — контрольное, сохранить».
— Контрольное — это как? — спросил Коля.
— Его оставили для сравнения, — ответил Павел Андреевич. — Чтобы через годы видеть, как выросло дерево из той посадки.
— И сравнили?
— Не знаю.
Маша снова нахмурилась.
— Тогда табличка всё ещё нужна.
На следующий день Павел Андреевич позвонил в районное лесничество. Через неделю в питомник приехала специалист по архивам. Она подтвердила: опытная посадка действительно существовала. Большинство деревьев убрали после реконструкции участка, а номер 47 оставили как контрольный экземпляр.
Сосну измерили снова. Высоту определили лазерным дальномером. Возраст уточнили по старым записям: девяносто один год.
Старую табличку решили не снимать.
Рядом поставили небольшую новую, на отдельной стойке, чтобы не забивать в ствол лишние крепления.
На ней написали: «Сосна №47. Контрольное дерево опытной посадки 1935 года».
Коля прочитал и сказал:
— Теперь загадки нет.
— Есть, — ответила Маша.
— Какая?
— Что стало с номером сорок восемь.
Павел Андреевич, который стоял рядом, молча указал в сторону зарослей за старым сараем.
Из травы там выглядывал край ещё одной выцветшей таблички.
Коля вздохнул.
— Я так и знал, что одной сосной это не закончится.