В понедельник на табло спортивного центра появилась странная цифра: солнечная крыша давала почти на треть меньше электричества, чем в такое же ясное утро неделю назад.
Аня заметила это раньше инженера Сергея Павловича. Она пришла с мамой на тренировку, остановилась у большого экрана в холле и ткнула пальцем в зелёный график.
— Тут яма.
— Где? — спросила мама.
— Вот. Солнце есть, а мощность провалилась.
Сергей Павлович как раз проходил мимо с планшетом. Услышал, вернулся и посмотрел на экран.
— Неплохой глаз. Вчера было то же самое около половины десятого.
На крыше спортивного центра стояли шесть рядов солнечных панелей. Каждая была составлена из тёмных прямоугольников — модулей. Когда на них падал свет, они вырабатывали ток. Аня знала это из кружка, но на настоящую крышу ещё не поднималась.
— Можно посмотреть? — спросила она.
— Одной — нет. Со мной, в каске и только по дорожке — можно. Но после тренировки.
Через два часа они поднялись по служебной лестнице. Дверь на крышу открылась тяжело, будто снаружи её придерживал ветер. За ограждением блестели панели. Между рядами шла серая дорожка из плит.
Сергей Павлович показал на коробку с экраном.
— Это инвертор. Панели дают постоянный ток, а зданию нужен переменный. Инвертор его преобразует и одновременно показывает, сколько приходит с каждого ряда.
На экране было шесть столбиков. Пять почти одинаковые. Третий — заметно ниже.
— Значит, сломан третий ряд? — спросила Аня.
— Значит только то, что третий ряд даёт меньше. Причину ещё надо найти.
Они прошли вдоль дорожки. На панелях не было ни листьев, ни грязных пятен. Стёкла казались одинаково чистыми. Аня присела, чтобы посмотреть сбоку.
— Трещин тоже нет.
— Видимых нет.
Сергей Павлович достал маленький прибор с экраном. На нём крыша выглядела разноцветной: тёплые места светились светлее, прохладные — темнее.
— Тепловизор, — сказал он. — Если какой-то участок перегревается, это иногда выдаёт неисправность.
Третий ряд ничем особенно не отличался.
Аня оглянулась на табло у двери. Мощность вдруг поднялась.
— Всё починилось само?
— Само обычно только меняется. Чинится редко.
Они записали время: 11:47. Потом вернулись вниз. Сергей Павлович открыл графики за последние три дня. Провал начинался примерно в 9:20, становился самым глубоким к десяти и исчезал к полудню.
— Если бы провод отходил, время было бы случайным, — сказала Аня.
— Хорошее замечание.
— Если грязь — тоже не исчезала бы каждый день.
— Ещё одно.
Аня посмотрела в окно холла. Солнце шло по небу слева направо относительно крыши. От соседнего дома длинная тень утром могла доползать до панелей, но к полудню уходила.
Они вышли на улицу и обошли спортивный центр. С востока стоял только низкий магазин. Его крыша была намного ниже.
— Не он, — сказала Аня.
На следующий день она пришла раньше. В 9:15 график был ровным. В 9:24 третий столбик начал опускаться.
Аня подняла голову к стеклянным дверям. Снаружи над входом шевелилось что-то красное.
На площади готовили городской праздник. Между двумя высокими мачтами натянули длинный баннер: «ЛЕТНИЙ СТАРТ». Один его край крепился к мачте возле спортивного центра. На ветру полотно выгибалось, и верхний угол поднимался выше крыши.
— Сергей Павлович! — позвала Аня.
Через пять минут они снова смотрели на инвертор. Третий ряд просел уже на четверть.
— Баннер? — спросила Аня.
— Проверим, а не угадаем.
На крышу они поднялись вместе с техником праздника. Красное полотно находилось далеко от панелей, но его тень лежала узкой полосой поперёк третьего ряда.
— Такая маленькая? — удивился техник. — Она же закрывает всего кусочек.
Сергей Павлович кивнул.
— В этом и неприятность. Модули соединены цепочками. Если часть одной цепочки сильно затенить, она может ограничить работу всей группы. Тут есть защитные диоды, но потери всё равно заметны.
Аня смотрела, как край тени дрожит на стекле. Стоило ветру расправить баннер, полоса становилась шире. Когда полотно провисало, почти исчезала.
— Поэтому график зубчатый, — сказала она.
Техник праздника почесал подбородок.
— Мачту двигать нельзя. Площадь уже размечена.
— А баннер обязательно должен быть так высоко? — спросила Аня.
Оказалось, нет. Его подняли выше схемы, чтобы не задевала фургон с декорациями. Фургон уже разгрузили.
Техник спустил верхний трос примерно на метр и перенёс боковое крепление. Красная тень съехала с панелей на серую дорожку.
Аня смотрела на экран инвертора. Третий столбик поднялся не сразу. Сначала прибавил немного, потом ещё, а через минуту почти сравнялся с остальными.
— Вот теперь можно говорить, что нашли причину, — сказал Сергей Павлович.
— А если завтра опять провалится?
— Тогда сегодняшнее объяснение было неполным. Поэтому завтра проверим ещё раз.
Наутро Аня специально пришла к 9:20. График был ровный. В 9:40 — тоже. В десять — шесть зелёных столбиков стояли почти одинаково.
У входа рабочие натягивали другой плакат, маленький. Один из них посмотрел на крышу, потом на Аню и спросил:
— Этот куда можно?
Аня указала на Сергея Павловича.
— Решает он. Но тень лучше сначала проверить.
Сергей Павлович рассмеялся и открыл на планшете схему крыши. На ней уже появилась новая тонкая штриховка: зона, где утром нельзя размещать высокие полотна.
А на табло в холле зелёная линия спокойно шла вверх вслед за солнцем.