На окраине города, за трамвайным кольцом и складом дорожной соли, стояло серое здание без вывески. На воротах была только табличка: «Станция № 4. Посторонним вход воспрещён».
Внутри хранили ветер.
Не весь городской ветер, конечно. Обычный приходил сам — с реки, с полей, между домами. Но для некоторых работ требовался ветер с определёнными свойствами: сухой для покраски мостов, прохладный для теплиц в жару, ровный боковой для испытания новых навесов. Такой воздух собирали в большие стальные баллоны и держали под давлением.
Маша и Коля попали на станцию потому, что их мама, инженер Нина Сергеевна, дежурила в воскресенье и не успевала отвезти их к бабушке.
— Одно правило, — сказала она у входа. — Ничего не крутить без разрешения.
— Даже если очень хочется? — спросил Коля.
— Особенно если очень хочется.
До полудня всё было спокойно. Маша сидела за столом диспетчера и рисовала план станции. Коля ходил следом за мастером Аркадием Павловичем и задавал вопросы.
— А почему баллоны разноцветные?
— Цвет показывает группу.
— А буквы?
— Откуда ветер.
— А цифры?
— Давление и партия.
— А если всё перепутать?
— Поэтому мы ничего не путаем, — ответил мастер.
В двенадцать десять зазвонил телефон.
На набережной готовили городской праздник. Там должны были поднять длинные полотнища над сценой и проверить, как они ведут себя при ровном ветре. Для этого со станции заказали баллон Р-12: речной, прохладный, средней влажности.
Аркадий Павлович проверил заявку, открыл шкаф с ключами и пошёл в зал хранения.
Через несколько минут он вернулся с тележкой.
На ней лежал синий баллон с большой белой наклейкой «Р-12».
— Почему он тёплый? — спросил Коля.
— Что?
Коля положил ладонь на металл.
— Этот тёплый. А тот синий рядом был холодный.
Аркадий Павлович потрогал баллон.
— В помещении двадцать два градуса. Металл мог нагреться.
— Но рядом не нагрелся.
Мастер посмотрел на часы.
— Машина ждёт. Проверим по журналу.
Номер баллона в журнале совпадал: Р-12, партия 418. Пломба целая.
Баллон погрузили в служебный фургон.
Маша, которая всё это время смотрела на свой план, вдруг спросила:
— А что значит маленькая жёлтая точка под наклейкой?
Аркадий Павлович остановился.
— Где?
— На баллоне. Я её нарисовала. У соседнего синего точки нет.
Мастер снова снял баллон с машины.
Под белой наклейкой действительно виднелся край старой жёлтой маркировки.
— Вот это уже нехорошо, — сказал он.
Нина Сергеевна принесла переносной прибор с трубкой.
— Будем проверять содержимое.
Она объяснила детям, что выпускать воздух просто так нельзя. Сначала баллон подключают через редуктор — устройство, которое снижает высокое давление до безопасного. Потом берут маленькую пробу и измеряют температуру и влажность.
Коля держался на расстоянии за жёлтой линией. Маша записывала показания.
Из Р-12 вышел короткий шорох воздуха.
Прибор показал двадцать девять градусов и очень низкую влажность.
— Это не речной, — сказала Маша.
— Верно, — ответила мама. — Речной сейчас должен быть прохладнее и влажнее.
Аркадий Павлович снял белую наклейку. Под ней оказалась старая надпись: «Ю-7».
— Южный сухой, — прочитал Коля.
— Для сушильного цеха, — сказал мастер. — На набережной он бы устроил нам весёлые полотнища.
— Насколько весёлые? — спросил Коля.
— Такие, которые пришлось бы ловить по кустам.
Никто не засмеялся, кроме Маши.
Теперь надо было понять, где настоящий Р-12.
В зале стояло больше шестидесяти баллонов. Большинство были подписаны правильно, но несколько недавно вернулись после проверки и получили новые наклейки.
— Вчера меняли маркировку на партии четыреста восемнадцать, — сказал Аркадий Павлович. — Похоже, одна наклейка ушла не туда.
— Тогда настоящая Р-12 тоже могла получить чужое имя, — сказала Маша.
— Именно.
Они выписали все баллоны партии 418: Р-12, Ю-7, С-4 и Д-3.
— Четыре кандидата, — сказал Коля.
— Три, — поправила Маша. — Этот Ю-7 мы уже нашли.
— Тогда настоящий Ю-7 тоже где-то среди трёх.
— И так дальше.
Нина Сергеевна кивнула.
— Получилась перестановка ярлыков. Пока не проверим всю четвёрку, выпускать ничего нельзя.
Первым проверили баллон с надписью С-4. Воздух оказался прохладным и влажным.
Коля сразу сказал:
— Р-12.
— Не спеши, — остановила его мама. — У северного тоже может быть похожая температура.
Маша посмотрела в таблицу характеристик на стене.
— Речной должен пахнуть водой?
Аркадий Павлович усмехнулся.
— Прибор запах не измеряет. Но есть ещё содержание мелких солевых частиц и точка росы.
— Точка чего?
Мама показала на экран.
— Если охлаждать воздух, в какой-то момент из него начнёт выпадать вода. Температура, при которой это происходит, и есть точка росы. У влажного речного воздуха она выше.
У С-4 показатели действительно совпали с Р-12.
Но они всё равно отложили баллон в отдельную зону.
Второй, подписанный Д-3, оказался холодным и очень сухим. Это был С-4.
Третий, подписанный Р-12, они уже знали: Ю-7.
Оставался баллон с надписью Ю-7.
— Тогда это Д-3, — сказал Коля.
— По логике — да, — сказала Маша. — Но всё равно проверим.
Проверили.
Воздух оказался тёплым, средней влажности, с характеристиками Д-3 — дворового ветра, который использовали для испытаний вентиляции между домами.
Аркадий Павлович вздохнул.
— Четыре наклейки сдвинулись на одну позицию.
— Как?
Он принёс из подсобки пустую ленту от этикеток. На ней были напечатаны названия подряд.
— Вчера автомат зажевал ленту. Я вынул её, расправил и вставил обратно. Видимо, счётчик продолжил с соседней этикетки.
— Значит, машина ошиблась? — спросил Коля.
— Машина сделала ровно то, что ей позволили. Ошибся я, когда не сверил первый баллон после перезапуска.
Он сказал это спокойно, без оправданий.
Маша посмотрела на свой рисунок станции.
— А почему тогда на Р-12 была жёлтая точка?
— Старый цвет Ю-7. И хорошо, что краска не отмылась до конца.
Настоящий речной баллон снова промаркировали. На этот раз Аркадий Павлович проверил номер, потом Нина Сергеевна, потом Маша прочитала вслух:
— Р-12. Партия четыреста восемнадцать.
— А я? — спросил Коля.
— Ты проверяешь, холодный ли он, — сказала Маша.
Коля приложил ладонь.
— Холодный.
— Научный метод впечатляет, — заметил мастер.
— Зато с него всё началось.
Фургон уехал на набережную с опозданием на двадцать семь минут. Через час оттуда позвонили: испытание прошло нормально, полотнища держались ровно.
На станции тем временем переклеили ещё двенадцать баллонов и добавили новое правило: после замены ленты первая этикетка проверяется по прибору и журналу.
Маша дополнила свой план красным прямоугольником и подписала: «ЗОНА СОМНИТЕЛЬНЫХ БАЛЛОНОВ».
Коля пририсовал рядом ладонь.
— Это что? — спросила она.
— Отдел первичной диагностики.
— У нас нет такого отдела.
— Теперь есть.
Аркадий Павлович посмотрел на рисунок.
— Ладно. Но только за жёлтой линией.
К вечеру обычный ветер пришёл с реки сам. Он хлопнул створкой ворот, пробежал по коридору и зашелестел бумагами на столе.
Коля поднял голову.
— Этот тоже надо проверять?
— Нет, — сказала мама. — Этот без наклейки.
И станция продолжила работать.