— Не трогай красную кнопку, — сказал инженер.
— Я и не собирался, — ответил Миша и убрал палец.
Красная кнопка была выпуклой, блестящей и находилась ровно на той высоте, на которой рука сама начинала проявлять любопытство. Над ней висела табличка: «Аварийная остановка».
Миша пришёл в городской авиационный кружок вместе с папой, который должен был починить там дверной доводчик. Пока папа возился с тяжёлой дверью, инженер Олег Андреевич разрешил Мише посидеть у прозрачной стенки аэродинамической трубы.
Труба оказалась не круглой и не длинной, как водопроводная. Это был широкий стеклянный коридор. В одном конце стоял большой вентилятор за решёткой, в другом — сетка из множества тонких ячеек. Она выравнивала поток, чтобы воздух шёл ровно, без беспорядочных вихрей.
В середине коридора на тонкой стойке держалась модель самолёта.
— Сегодня проверяем новый обтекатель, — сказал Олег Андреевич. — Это гладкая оболочка вокруг колеса. Она уменьшает сопротивление воздуха.
Миша кивнул так, будто всю неделю только и думал об обтекателях.
На столе лежали полоски бумаги. Когда вентилятор включили, они вытянулись в одну сторону. Воздух стал видимым по их движению.
Сначала модель стояла спокойно. Потом её хвост задрожал.
— Так и задумано? — спросил Миша.
— Нет.
Олег Андреевич снизил скорость. Дрожание исчезло.
— На большей скорости начинается флаттер, — сказал он. — Деталь раскачивается от потока и сама усиливает колебания.
— Как качели, если толкать вовремя?
— Очень похоже.
Инженер остановил трубу и осмотрел хвост. Винты были затянуты, пластик цел. Он заменил одну деталь, снова включил вентилятор. На прежней скорости хвост задрожал опять.
— Значит, причина не в хвосте, — сказал Миша.
— Возможно.
— А где тогда?
— Вот это мы и выясняем.
Олег Андреевич прикрепил к крылу короткие шерстяные нитки. В ровном потоке они должны были лежать вдоль поверхности. Но у правого крыла две нитки плясали и поднимались.
— Воздух отрывается, — сказал инженер. — Перестаёт гладко обтекать крыло.
Миша обошёл трубу. Через стекло всё выглядело одинаково. Он присел, поднялся на носки, снова присел.
— Справа модель ближе к стенке.
Олег Андреевич измерил расстояние линейкой.
— На три миллиметра.
— Это много?
— Для комнаты мало. Для потока рядом с крылом — может быть много.
Стойку переставили точно по центру. Вентилятор разогнал воздух. Нитки легли ровнее, но хвост всё равно задрожал, хотя чуть позже.
— Значит, мы нашли половину причины, — сказал Миша.
Олег Андреевич улыбнулся.
— В испытаниях половина причины — уже нормальный рабочий день.
В кружок вошли ещё двое: девочка Соня с коробкой деталей и её дедушка. Они принесли маленький планер для завтрашних соревнований. Соня увидела трубу и сразу спросила:
— Можно проверить мой?
— После этой модели, — ответил инженер.
Миша продолжал смотреть на бумажные полоски у входной сетки. Почти все лежали ровно, кроме одной в нижнем углу. Она то прижималась, то вздрагивала.
— Там ветер неровный.
Олег Андреевич выключил установку и подошёл к сетке. В одной ячейке застрял прозрачный пакетик от винтов. Он прилип так плотно, что издалека был почти незаметен.
— Вот тебе ещё одна причина, — сказал инженер.
Пакетик убрали. Поток стал ровнее. Хвост перестал дрожать на прежней скорости, но на самой высокой снова начал мелко вибрировать.
Миша уже не радовался находкам раньше времени.
— Значит, ещё что-то.
— Именно.
Олег Андреевич закрепил рядом с моделью маленький датчик давления. На экране появилась линия. Она шла ровно, потом начинала частить зубцами одновременно с дрожанием хвоста.
Миша слушал звук вентилятора. Ровный гул иногда становился чуть выше, будто кто-то на секунду натягивал струну.
— А вентилятор всегда так поёт?
— Как?
Миша подождал и поднял палец. Гул снова изменился.
Олег Андреевич посмотрел на экран управления. Частота вращения была почти постоянной, но каждые несколько секунд слегка подпрыгивала.
— Регулятор, — сказал он. — Он пытается удержать скорость и слишком резко исправляет малое отклонение.
— Толкает качели вовремя?
— Да. Только качели у нас воздушные.
Инженер изменил настройку регулятора. Теперь тот прибавлял обороты постепенно. Вентилятор снова разогнался. Модель стояла спокойно. Нитки на крыле лежали ровно. Линия давления перестала покрываться зубцами.
Олег Андреевич повысил скорость ещё немного. Хвост не дрожал.
— Готово? — спросил Миша.
— Готово для следующей проверки. В технике это честнее.
Соня поставила в трубу свой планер. У него одно крыло сразу начало опускаться.
— Я знала, — сказала она. — Дедушка уверял, что это из-за моего запуска.
Дедушка поднял руки.
— Я говорил: возможно.
На левом крыле обнаружилась лишняя капля клея. Соня осторожно сняла её ножом, зашлифовала поверхность, и планер выровнялся.
Папа Миши закончил с дверью и позвал сына.
— Идём?
— Сейчас. Здесь ещё красная кнопка не проверена.
Олег Андреевич посмотрел на него поверх очков.
— Красная кнопка проверяется только тогда, когда есть причина остановить установку.
В этот момент дверь, которую починил папа, закрылась с громким ударом.
Все обернулись.
— Вот причина, — сказал Миша.
— Это другая установка, — ответил папа и снова достал отвёртку.
Красную кнопку Миша так и не нажал. Зато на следующий день Соня позвонила ему из кружка: её планер пролетел дальше всех и сел прямо в коробку судьи с бутербродами.
— Сопротивление воздуха уменьшили, — сообщила она. — Сопротивление судьи пока измеряем.