В лаборатории природного центра было правило: если под микроскопом видишь что-то невозможное, сначала протри стекло.
Матвей узнал это правило в субботу, когда пришёл на открытое занятие по жизни городского пруда. На длинном столе стояли четыре микроскопа, коробки с тонкими предметными стёклами и маленькие банки с водой. В одной плавал зелёный клочок ряски, в другой на дне лежала песчинка размером с горошину — так она казалась через стекло банки.
Занятие вела биолог Инна Павловна. Она показала, как пипеткой взять одну каплю и накрыть её покровным стеклом — почти невесомым квадратиком, который не даёт воде растечься по столику микроскопа.
— Начинайте с маленького увеличения, — сказала она. — Иначе легко потерять объект. Сначала находите, потом приближаете.
Матвей выбрал банку с надписью «Северный берег, у камышей». Капля легла на стекло круглой линзой.
На малом увеличении в ней обнаружился целый транспортный узел. Зелёные ниточки водорослей лежали поперёк поля зрения. Между ними двигалось что-то прозрачное, похожее на крошечную туфлю.
— Инна Павловна, оно едет задом!
— Может и задом. Это инфузория. Видишь реснички по краю?
Реснички были настолько мелкими, что Матвей сначала принимал их за дрожание изображения. Он подкрутил резкость и увидел, как они работают вместе, гоня воду вдоль тела.
Потом мимо проплыл круглый организм с зелёными точками внутри. Потом неподвижная оболочка диатомовой водоросли — прозрачная коробочка с тонким узором.
А затем в левом верхнем углу появились семь синих огоньков.
Матвей подумал, что кто-то включил телефон и свет отражается от линзы. Он поднял голову. Телефоны лежали в рюкзаках: Инна Павловна попросила убрать их, чтобы никто не снимал через окуляр вспышкой.
Он посмотрел снова.
Семь точек оставались на месте. Четыре образовывали неровный прямоугольник, три тянулись от него дугой.
— Здесь что-то светится.
Инна Павловна подошла не сразу. Она как раз помогала девочке за соседним столом поймать в фокус быстро движущегося рачка.
— Самопроверка, — напомнила она. — Что сначала?
Матвей вздохнул и протёр наружную линзу специальной салфеткой. Точки остались.
Он вынул препарат. В пустом поле зрения точек не было.
Вернул стекло — появились.
— Теперь интересно, — сказала Инна Павловна.
Она посмотрела в окуляр, затем молча повернула предметное стекло на девяносто градусов.
Созвездие повернулось вместе с каплей.
— Значит, это не отражение внутри микроскопа, — сказал Матвей.
— Или по крайней мере не неподвижное отражение. Дальше?
Они перенесли стекло на другой микроскоп. Синие точки были там же.
Матвей ожидал, что сейчас Инна Павловна назовёт редкую водоросль и всё закончится. Но она вместо этого достала блокнот.
— Запишем, что видим. Без названия.
— Семь синих точек.
— Размер?
Матвей сравнил их с диатомовой оболочкой рядом.
— Каждая примерно вдвое меньше этой штуки.
— Хорошо. Двигаются?
Он наблюдал почти минуту.
— Нет. Хотя вода вокруг двигается.
— Яркость?
— Одинаковая.
В этот момент одна точка медленно погасла.
Матвей зачеркнул последнее слово.
Через несколько секунд она появилась на другом конце рисунка.
— Вот теперь я ничего не понимаю.
— Это допустимое состояние исследователя, — сказала Инна Павловна.
Они приготовили вторую каплю из той же банки. В ней были водоросли, инфузория и два быстрых рачка. Синих точек не было.
Третья капля — тоже без точек.
Матвей уже решил, что странность осталась только на первом стекле, когда Инна Павловна предложила взять воду не пипеткой с поверхности, а тонкой трубочкой со дна банки.
В четвёртой капле загорелись пять синих точек.
Они располагались иначе: почти прямой линией с коротким ответвлением.
— Не то созвездие, — сказал Матвей.
— Мы пока не знаем, созвездие ли это вообще.
— Похоже же.
— Похожесть — хорошая причина придумать проверку, а не хорошая причина сразу дать название.
Матвею нравилось, что Инна Павловна не делала вид, будто знает ответ. Но немного хотелось, чтобы ответ всё-таки был.
Они выключили верхний свет. Синие точки не стали ярче. Поднесли к банке белую бумагу, потом чёрную. Ничего. Посветили обычным фонариком сбоку и подождали. Рисунок остался прежним.
— А если это кристаллы? — спросил Матвей.
— Кристаллы обычно не исчезают в одном месте и не появляются в другом без движения. Но можно проверить после высыхания.
Первый препарат к этому времени начал подсыхать по краям. Капля медленно отступала, оставляя тонкую линию осадка. Синие точки приблизились друг к другу, словно их сносило вместе с водой, но сама фигура не распалась.
Когда воды осталось совсем мало, они погасли все разом.
На сухом стекле под большим увеличением лежали обычные пылинки и крошечные частицы грунта.
Инна Павловна подписала стекло и убрала его в коробку.
— Всё? — спросил Матвей.
— Для этого образца — всё. Живые вещи не стоит жарить лампой микроскопа часами только потому, что нам любопытно.
Они вернулись к банке. На этикетке было написано, что воду утром набрал сторож природного центра Семён Алексеевич. Матвей нашёл его у входа, где тот чинил расшатавшуюся ручку на шкафчике.
— Где именно вы брали воду у северного берега?
— У третьего настила. Там, где старая ива наклонилась.
— Со дна тоже зачерпнули?
— Банку утопил почти целиком. А что?
Матвей рассказал про точки.
Семён Алексеевич не удивился так сильно, как хотелось бы.
— Синие? Может, краска с лодки. Весной поручень красили.
Это была хорошая обычная версия. После занятия Матвей и Инна Павловна дошли до пруда. На третьем настиле действительно был синий поручень. Краска местами облупилась.
Они взяли две новые пробы: у самого настила и в трёх метрах от него, возле ивы. В лаборатории приготовили шесть препаратов.
Частицы синей краски нашлись сразу. Они выглядели совсем иначе — непрозрачными неровными хлопьями, которые просто лежали среди песка.
А в пятой капле из пробы возле ивы появились восемь светящихся точек.
Матвей уже не сказал «созвездие». Он взял блокнот.
— Восемь. Одна ярче остальных. Фигура похожа на ковш, но это только похожесть.
Инна Павловна кивнула.
Они измерили примерное расстояние между точками, сфотографировали поле зрения камерой микроскопа и отметили место пробы на схеме пруда.
Потом сравнили снимки четырёх наблюдений.
И тут Матвей заметил странность, которая была интереснее самой формы.
— Смотрите. Вот первая фигура в десять сорок две. Вот вторая — в одиннадцать семнадцать. Потом эта — в двенадцать пять. Они поворачиваются.
Инна Павловна положила снимки рядом.
— Относительно чего?
Матвей провёл карандашом линию через две самые яркие точки. Угол действительно менялся.
Они открыли на компьютере простую карту звёздного неба для их города. Днём звёзд не было видно, но программа показывала, где они находятся за голубым небом.
Первая фигура не совпала ни с одним известным созвездием. Вторая тоже. Третья — тем более.
— Значит, не небо, — сказал Матвей и почувствовал одновременно облегчение и разочарование.
— Подожди.
Инна Павловна уменьшила масштаб карты, потом остановилась.
— А если мы сравниваем не форму, а направление?
Линия между двумя яркими точками каждый раз была повернута почти так же, как линия от природного центра к пруду, если учесть поворот препарата на столике микроскопа.
Они проверили ещё раз. Совпадение было приблизительным, но устойчивым.
— Они показывают на пруд? — спросил Матвей.
— Мы нашли корреляцию в четырёх наблюдениях. Это намного скромнее фразы «показывают на пруд».
— Вы умеете портить хорошие фразы.
— Это часть профессии.
Перед закрытием они сделали последний препарат из контрольной банки — водопроводной воды, которая весь день стояла на том же столе. Синих точек не было.
Потом — из пробы с южного берега. Не было.
Из новой пробы возле ивы — шесть точек. Самая яркая оказалась на краю фигуры.
Матвей повернул стекло. Рисунок повернулся вместе с ним. Он передвинул препарат на другой микроскоп. Рисунок сохранился. Через восемь минут одна точка погасла и возникла ближе к центру.
Все результаты записали.
— И что мы скажем людям? — спросил Матвей, когда они мыли пипетки.
— Что в нескольких пробах у северного берега наблюдали светящиеся микроскопические точки с необычным устойчивым расположением. Что обычную синюю краску мы отличили. Что природа свечения неизвестна. И что нужно повторить наблюдение в другие дни.
— Звучит гораздо менее потрясающе, чем было.
— Зато это правда.
Через неделю природный центр поставил возле третьего настила маленький датчик температуры воды и начал брать пробы утром и вечером. Иногда в них не было ничего необычного. Иногда появлялись три точки, иногда девять. Ни одна фигура не повторилась точно.
Матвей завёл для них отдельную страницу в журнале наблюдений. Сверху он сначала написал «Созвездия», потом подумал и добавил карандашом: «рабочее название».
В конце августа он пришёл в лабораторию вечером. За окнами уже темнело. На столике микроскопа лежала свежая капля из-под ивы, а в ней горели четыре синие точки.
Матвей поднял голову от окуляра.
В настоящем небе над прудом зажглась первая звезда.
Он не стал сравнивать их. Сначала записал время.