В старом городском парке жил крот по имени Клим. Он не считал себя путешественником. Путешественники, по его мнению, уходят туда, где ничего не знают, а Клим ходил только там, где знал каждый камень, каждый водосток и каждую особенно упрямую корневую развилку.
У него была карта.
Не бумажная, конечно. Бумага под землёй быстро становится мягкой и начинает пахнуть мокрой полкой. Карта Клима была выложена на стене норы тонкими корешками, кусочками кирпича и гладкими пуговицами, найденными в земле. Дуб обозначался коричневой пуговицей, липа — жёлтой, фонтан — круглым стеклышком, а опасные места — острыми щепками.
Каждое утро Клим обходил парк и проверял, всё ли на месте.
Корни почти никогда не были на месте.
Они росли медленно, но упрямо. Тонкий корешок, который вчера можно было обойти одним шагом, через месяц становился похож на натянутую верёвку. Старый корень липы за год поднял плитку над дорожкой. Корни молодого клёна однажды нашли трещину в кирпиче и полезли туда, словно им кто-то выдал адрес.
Клим не сердился. Он просто передвигал пуговицы на карте.
Однажды после сильного дождя к нему прибежала землеройка Мира.
— В северном проходе стена, — сказала она.
— Там всегда была стена.
— Новая. Живая.
Клим взял фонарик из светящегося грибка, свернул налево у водосточной трубы и дошёл до северного прохода. Поперёк тоннеля действительно лежал толстый светлый корень. Ещё вчера его там не было.
— Он не мог вырасти за одну ночь, — сказал Клим.
— Значит, пришёл пешком, — ответила Мира.
Клим потрогал землю вокруг. Она была рыхлой и мокрой. Корень не вырос внезапно: дождь размыл часть грунта, и старый корень опустился в пустоту.
— Обойдём снизу, — решил Клим.
Они начали копать, но через полметра наткнулись на второй корень. Потом на третий. Под северным проходом будто появилась решётка.
— Чьи они? — спросила Мира.
Клим понюхал кору, поскрёб её когтем и задумался.
— Липы. Наверное.
Это «наверное» ему не понравилось. На его карте ближайшая липа стояла далеко, возле круглой клумбы. Её корни не должны были дотягиваться до северного прохода.
Они поднялись ближе к поверхности и услышали голоса людей.
— Здесь просело сильнее всего, — сказал один.
— Придётся перекрыть дорожку, — ответил другой.
Клим осторожно выглянул из-под куста. На дорожке стояли работники парка. После дождя плитка возле клумбы провалилась, и под ней образовалась пустота. Один рабочий ставил ограждение, другой рассматривал яму.
— Корни могли повредить трубу, — сказал он.
— Или труба размыла грунт под корнями.
Клим нырнул обратно.
— Труба, — прошептала Мира. — Это плохо?
— Это непонятно.
— А непонятно — плохо?
— Непонятно — это работа.
Они вернулись к карте. Клим снял со стены стеклышко фонтана и положил его ближе к северному проходу.
— Зачем ты двигаешь фонтан? — спросила Мира.
— Не фонтан. Под ним проходит труба. Я отмечал только то, что видел сверху. А вода идёт под землёй.
Клим вдруг понял, что его прекрасная карта была картой предметов, а не связей между ними. На ней были деревья, дорожки, люки и клумбы, но не было труб, направления стока и участков, где земля после дождя становилась мягче.
— Нужно пройти вдоль трубы, — сказал он.
— Внутри?
— Рядом. Внутри пусть путешествуют те, кто любит воду по колено.
Они нашли трубу по холодной влажной земле. Та шла от фонтана к техническому колодцу у ограды. В одном месте грунт оказался настолько мокрым, что осыпался от лёгкого прикосновения.
Там же пересекались корни двух деревьев.
Клим всегда думал, что корни каждого дерева держатся возле своего ствола. Теперь он увидел другое: тонкие отростки липы уходили к клёну, корни клёна проходили под дорожкой, а между ними лежали белые нити грибницы. Грибница была похожа на паутинку и соединяла корни там, где они почти касались.
— Это одна система? — спросила Мира.
— Несколько систем, которые встретились.
— Как соседи у общего забора?
— Скорее как соседи у общей водопроводной трубы.
Они двигались дальше. У самой просевшей дорожки Клим нашёл место, где вода сочилась из стыка трубы. Струйка была тонкой, но вокруг неё образовалась полость. Землю понемногу уносило, корни теряли опору и опускались ниже. Именно поэтому один из них перегородил северный проход.
— Мы нашли! — сказала Мира.
— Мы нашли причину. Теперь надо, чтобы её нашли наверху.
Крот не мог написать записку работникам парка. Мог, конечно, выложить слова камешками, но пока люди разберут кротовий почерк, дорожка провалится ещё сильнее.
Мира предложила прокопать отверстие прямо под ногами рабочего.
— Он испугается.
— Зато заметит.
— Заметить крота и заметить течь — разные вещи.
Клим вспомнил о сухом техническом колодце. В его металлической крышке были маленькие отверстия. Если вывести воду к одному из них, наверху появится мокрое пятно рядом с нужным местом.
Они прорыли узкий желоб от течи к колодцу. Работа шла медленно: рыхлая земля осыпалась, а Мира всё время пыталась расширить проход «на случай встречного движения».
— Какого движения?
— Встречного.
— Здесь никто не ходит.
— Потому и не ходит, что узко.
К вечеру первая струйка дошла до колодца. Вода выступила через отверстие в крышке и потекла по плитке, хотя дождь давно закончился.
Один из работников парка увидел её.
— Откуда вода? — спросил он.
Второй снял крышку, посветил вниз и услышал капли. Потом они перекрыли подачу к фонтану и вызвали ремонтную бригаду.
Клим и Мира наблюдали из-под куста. Люди раскопали стык трубы именно там, где Клим отметил течь. Повреждение оказалось небольшим: уплотнение между двумя секциями сдвинулось, и вода уходила в грунт.
— Корни трубу не сломали, — сказал рабочий. — Наоборот, они часть грунта удержали.
— Значит, деревья нам помогли, — прошептала Мира.
— И помешали пройти по северному тоннелю.
— Всё сразу?
— Обычно так и бывает.
После ремонта яму засыпали слоями: сначала щебнем, потом песком, потом землёй. Дорожку выровняли. Корни снова получили опору, но опустившийся корень уже не поднялся.
Клим не стал его перерезать. Он закрыл старый северный проход и проложил новый, немного восточнее.
На карте появились изменения. Синей ниткой он обозначил трубу. Белой — грибницу. Влажные места отметил кусочками тёмного стекла. Корни теперь тянулись не просто от пуговиц-деревьев, а пересекались, расходились и снова сходились.
Стена норы стала выглядеть запутаннее.
— Раньше было понятнее, — сказала Мира.
— Раньше было проще.
— Это не одно и то же?
Клим посмотрел на карту, где жёлтая пуговица липы соединялась корнями с клёном, трубой, грибницей и новым обходным тоннелем.
— Уже нет.
Через неделю пришёл новый дождь. Клим обошёл парк и проверил все тёмные стёклышки. Возле отремонтированной трубы земля оставалась плотной. Северный проход был закрыт, зато восточный оказался сухим и удобным.
Мира прошла по нему туда и обратно.
— Для встречного движения места хватает, — сообщила она.
Клим добавил к карте ещё одну пуговицу — маленькую зелёную, без названия.
— Это что?
— Место, где ты проверила ширину.
— А почему зелёная?
— Другой не осталось.
Мира одобрительно кивнула. Так на самой точной подземной карте парка появилось первое обозначение, смысл которого не имел никакого отношения к цвету.