В саду дождя не ждали. Его выращивали.
На южном склоне стояли длинные деревянные шпалеры, похожие на виноградные. Только вместо виноградных кистей на них висели прозрачные капли величиной с грушу. Внутри каждой медленно перекатывалась вода.
Надя сначала решила, что это стеклянные сосуды.
— Не трогай, — предупредила тётя Вера. — Молодые дождевики легко пугаются тепла ладони.
Надя убрала руку.
Тётя Вера работала в саду третий год и называлась мастером осадков. На обычной фотографии это звучало бы подозрительно, но здесь всё было устроено вполне деловито. У входа висела таблица: «мелкий садовый дождь», «ровный ночной», «короткий предгрозовой», «туманная морось». Рядом стояли бочки с широкими крышками и медными номерами.
— А ливни тоже выращиваете?
— Нет. Ливень сам себя прокормит.
Сад находился выше города, на месте старых террас. Внизу лежали крыши, дальше блестела река. По склону тянулись канавки, чтобы после настоящего дождя вода не смывала землю. Между шпалерами росла мята: считалось, что рядом с ней дождь получается прохладнее.
Надя приехала на один день и попала как раз на сбор.
Созревший дождевик отличался от незрелого не размером. Его надо было слегка качнуть деревянной вилкой. Если вода внутри двигалась плавно и почти бесшумно, каплю снимали. Если внутри звенело, как в бутылке с камешком, оставляли ещё на сутки.
Надя быстро научилась различать звук.
— Этот готов.
— Проверяй.
Она поддела прозрачную каплю вилкой. Внутри вода перекатилась мягко.
Тётя Вера сняла дождевик с петли, поставила в корзину и прикрыла серой тканью.
— Для чего этот?
— Для школьного сада на востоке города. Им после посадки нужен спокойный дождь минут на сорок.
— А если они захотят на сорок пять?
— Тогда придётся договариваться с небом.
К полудню собрали две корзины. Работали медленно: капли нельзя было стукать друг о друга. Надя уже собиралась спросить, бывает ли у дождевиков брак, когда услышала сухое потрескивание.
Сначала она подумала, что на дорожку упала ветка.
Потом потрескивание повторилось сразу в трёх местах.
На верхней террасе прозрачные капли дрожали на петлях.
— Ветер? — спросила Надя.
Тётя Вера посмотрела на листья мяты. Они почти не двигались.
Один дождевик вдруг потемнел изнутри. Вода в нём поднялась по стенкам тонкими струйками, будто кто-то встряхнул сосуд.
Тётя Вера быстро сняла его и поставила на землю.
— Вот это мне уже не нравится.
Надя ожидала суеты, но мастер не побежала. Сначала она достала из кармана маленький барометр — круглый прибор со стрелкой. Давление воздуха на нём было отмечено не цифрами, а цветными секторами.
Стрелка медленно уходила в жёлтый.
— Гроза? — спросила Надя.
— По прогнозу только вечером. Но сад считает иначе.
Дождевики умели чувствовать настоящие облака раньше людей. Когда над дальними холмами собиралась гроза, зрелые капли начинали отвечать ей: внутри появлялись мелкие волны. Обычно это происходило за час. Сейчас зашевелились даже те, что должны были созревать завтра.
Тётя Вера свистнула. Из домика у ворот вышел старший мастер Сергей Петрович.
— Верхняя терраса отвечает, — сказала она.
Он посмотрел на капли, потом на небо.
Небо было голубым.
— Сколько зрелых?
— Двадцать восемь. Полузрелых ещё сорок.
— Сетки вниз.
Надя знала, что «сетки вниз» означает работу. Под каждой шпалерой была свёрнута тонкая белая сеть. В обычный день она лежала у земли. Перед грозой её поднимали на стойках, чтобы сорвавшийся дождевик не разбился о камни.
Надя схватилась за первую стойку.
— Куда?
— До красной метки. Выше не надо.
Они пошли по рядам. Сергей Петрович крепил один край, тётя Вера — другой. Надя поднимала промежуточные стойки. Сеть получалась похожей на длинный неглубокий гамак.
На третьем ряду один дождевик сорвался.
Он упал прямо перед Надей.
Сетка прогнулась, капля подпрыгнула и осталась лежать целой.
— Работает, — сказала Надя.
— Для этого её и придумали, — ответил Сергей Петрович.
На горизонте появилась тёмная полоса.
Теперь она была видна всем.
Из домика принесли складные ящики. Зрелые капли снимали и укладывали по одной. Полузрелые оставляли: если сорвать их раньше времени, дождь получался коротким и сердитым — три минуты сильных капель, а потом ничего.
Надя работала на нижнем ряду. Там дождевики пока висели спокойно.
Она заметила странность. На верхних террасах капли дрожали почти все, на нижней — только через одну.
— Тётя Вера!
Мастер подошла.
Надя показала ряд.
— Эти молчат.
— Вижу.
— Они не чувствуют грозу?
Тётя Вера посмотрела под ноги. Между двумя рядами проходила старая каменная стенка. За ней листья мяты тоже лежали спокойно.
— Тень от холма? — предположила Надя.
— Гроза не свет.
Сергей Петрович принёс барометр. На нижней террасе стрелка стояла чуть выше, чем наверху.
Они прошли ещё десять метров. Стрелка снова поднялась.
— Здесь воздушный карман, — сказал он. — Холодный воздух держится за стенкой.
Надя представила невидимое озеро из воздуха. Над ним гроза уже давила на склон, а сюда её давление ещё почти не дошло.
— Значит, эти созреют позже?
— Возможно. И снимать их сейчас точно не будем.
Это было неприятное «возможно». Но никто не стал спорить с дождевиками.
Первые большие капли настоящего дождя упали на пыль у ворот.
Потом небо будто решило не тратить время на вступление.
Дождь ударил по крыше домика, по сеткам и по листьям. Шпалеры сразу заблестели. Дождевики на верхней террасе закачались, несколько сорвались один за другим и мягко легли в сети.
Надя стояла под навесом и считала:
— Один! Два! Ещё два!
— Не бегай к ним, — сказала тётя Вера. — Сначала гроза пройдёт.
Вода текла по канавкам вниз, не размывая дорожки. Бочки у домика открыли сами собой широкие крышки и начали принимать дождь. Воздух пах мокрой мятой и деревянными стойками.
Гроза была короткой. Через двадцать минут в западной стороне уже светлело.
Когда стало безопасно выходить, они обошли сад.
Ни одного дождевика не разбилось.
На верхней террасе сети держали девять сорвавшихся капель. На средней — три. За старой стенкой все капли остались на месте.
Сергей Петрович осторожно качнул одну вилкой.
Внутри вода перекатилась и впервые не звякнула.
— Созревает сейчас, — сказал он.
Надя посмотрела на барометр. Стрелка на нижней террасе наконец дошла до жёлтого сектора, хотя туча уже уходила.
— Опоздавшая гроза?
— Скорее дошедшая, — сказала тётя Вера.
К вечеру сад был совсем другим. Сетки снова свернули. Снятые дождевики стояли в прохладном помещении, каждый в своей ячейке. На бирках писали не только дату и вид дождя, но и террасу.
Надя добавила к нижнему ряду: «за каменной стенкой».
— Это зачем? — спросила тётя.
— Чтобы в следующий раз не снимать их вместе с верхними.
Тётя Вера взяла карандаш и дописала: «проверять давление отдельно».
Дождь для школьного сада отправили в город на маленькой машине с мягкими корзинами. Один зрелый дождевик с нижней террасы оставили висеть до утра.
Надя перед отъездом поднялась к нему.
После грозы воздух был прозрачным. Внизу зажигались окна. Дождевик висел на деревянной перекладине, и внутри него не было ни волн, ни звона. Только маленькая капля медленно стекала по внутренней стенке сверху вниз.
На дальнем горизонте ещё мигнула молния, уже без грома.
Дождевик чуть качнулся.
Но с петли не сорвался.