— Не открывай синюю бутылку, — сказала Варя.
— Я и не открываю, — ответил Лёша, уже вытаскивая пробку.
Так началась история, после которой на воскресном рынке три часа искали пекарню, которой там никогда не было.
Лавка стояла между корзинами с яблоками и мастером, чинившим зонты. На вывеске значилось: «Вчерашние запахи. Свежесть не обещаем». За прилавком сидела госпожа Душица — маленькая женщина в огромной соломенной шляпе. Перед ней теснились бутылочки: прозрачные, зелёные, янтарные, круглые и тонкие.
— Здесь правда запахи? — спросил Лёша.
— Разумеется, — сказала госпожа Душица. — Вот утро в сосновом лесу. Вот школьный коридор за минуту до звонка. Вот тёплая шерсть собаки, которая весь день лежала на солнце.
Варя читала бумажные ярлыки. Она любила, когда вещи подписаны и стоят по порядку. Лёша, наоборот, считал, что порядок нужен затем, чтобы было понятно, откуда начинать беспорядок.
Синяя бутылка была без ярлыка.
— Не открывай, — повторила Варя.
Пробка тихо хлопнула.
Сначала пахнуло дождём по сухой дороге. Потом — свежим хлебом. Запах вылетел из горлышка двумя невидимыми потоками, смешался над прилавком и поплыл по рынку.
Покупатели остановились.
— Булочки, — сказал кто-то.
— С корочкой, — уточнил другой.
Через минуту половина рынка шла за запахом. Он свернул между рядами, обогнул фонтан и направился к палатке с носками. Продавец носков растерялся: люди подходили к нему и требовали батоны.
— Это ваша бутылка? — спросила Варя госпожу Душицу.
— Была моя, пока ваш брат не выпустил содержимое.
— Я нечаянно, — сказал Лёша. — Там не было ярлыка.
— Именно поэтому её и не следовало открывать.
Госпожа Душица достала мехи — деревянный прибор с кожаными боками. Такими раздувают огонь, только эти втягивали запахи. Она нажала на ручки. Мехи чихнули и вобрали немного воздуха.
Запах хлеба не исчез. Он уже разделился. Одна часть заманивала покупателей к носкам, другая кружила у рыбного ряда, третья ушла к трамвайной остановке.
— Почему он распался? — спросила Варя.
— Потому что в бутылке смешались два вчерашних запаха, — ответила госпожа Душица. — Дождь ищет пыль. Хлеб ищет голодных. Вместе они выбирают дорогу сами.
— Значит, надо разделить их обратно, — сказал Лёша.
— Очень разумно. Осталось понять как.
На полках стояли пустые бутылки. На каждой был номер. Госпожа Душица открыла толстую тетрадь, но несколько страниц оказались залиты чаем. Запись о синей бутылке расплылась.
— Видно только: «дождь после…» и «хлеб из…», — сказала Варя.
— Я помню запах хлеба, — сказал Лёша. — Он был не сладкий. И немного пах деревом.
— Дровяная печь, — решила госпожа Душица.
— А дождь пах мелом, — добавила Варя. — Значит, он шёл не по земле. По школьному двору или по площади с белым камнем.
Они разделились. Варя пошла по следу дождя. Лёша — за хлебом. Госпожа Душица осталась у лавки и готовила пустые бутылки.
След дождя привёл Варю к старому фонтану. Вода в нём была выключена, зато вокруг лежали светлые каменные плиты. Запах кружил низко, словно искал сухое место.
Варя поставила бутылку на плиту и открыла её. Но запах не захотел внутрь.
— Тебе нужна пыль, — догадалась она.
Она попросила у дворника щётку, собрала немного сухой каменной пыли на лист бумаги и положила рядом. Запах дождя сразу стал плотнее. Варя направила его в горлышко мехами. Бутылка запотела изнутри, а потом тихо звякнула — знак, что запах пойман.
Лёша тем временем дошёл до палатки, где продавали деревянные ложки. Хлебный запах вился вокруг свежих досок.
— Он ищет печь, — сказал Лёша мастеру.
— Печи у меня нет. Есть только стружка.
Лёша понюхал воздух. Запах становился сильнее там, где лежала берёзовая стружка. Он взял пустую бутылку, но хлеб снова ускользнул.
Тогда Лёша купил у соседки маленькую сухую баранку, положил её на деревянную дощечку и поставил возле горлышка. Запах подполз к баранке, задержался, и Лёша быстро сжал мехи наоборот. Воздух вошёл в бутылку.
— Попался, — сказал он.
— Нет, — возразил мастер. — Это ты попался. Теперь тебе придётся купить и дощечку.
Когда дети вернулись, у лавки собралась сердитая очередь. Покупатели всё ещё искали хлеб. Продавец носков требовал возмещения за моральный ущерб и три пропавшие пары.
Госпожа Душица понюхала обе бутылки.
— Дождь с известняковой площади. Хлеб из деревенской печи. Всё верно. Но часть смеси ещё гуляет у остановки.
— Там люди садятся в трамвай, — сказала Варя. — Запах уедет по всему городу.
Они побежали к остановке. Трамвай уже звенел, двери закрывались. Из последнего вагона пахло так, будто внутри пекли хлеб во время грозы.
— Подождите! — крикнул Лёша.
Водитель открыл дверь.
— Билеты покупают внутри.
— Нам не ехать. Нам воздух забрать.
Водитель посмотрел на мехи, на бутылки и решил не задавать вопросов. Видимо, за годы работы он видел пассажиров и страннее.
Варя открыла бутылку с дождём у передней двери. Лёша — бутылку с хлебом у задней. Запах в вагоне дрогнул. Две его части потянулись каждая к своей бутылке.
— Теперь! — сказала Варя.
Они одновременно нажали на мехи. Вагонный воздух свистнул. Бутылки звякнули, пробки сами подпрыгнули и плотно закрыли горлышки.
В трамвае снова запахло металлом, сиденьями и немного — чьим-то укропом.
— Нормальный транспортный запах, — сказал водитель и уехал.
На рынке госпожа Душица соединила пойманные части с теми, что уже стояли на прилавке. Получились две полные бутылки. На первой Варя написала: «Дождь на светлой площади». На второй Лёша вывел: «Хлеб из берёзовой печи».
— Печь не берёзовая, — заметила Варя. — Дрова берёзовые.
— На ярлыке мало места.
— Тогда напиши мельче.
— Тогда никто не прочитает.
Госпожа Душица взяла оба ярлыка и переписала сама. Потом протянула детям синюю бутылку. Теперь она была пустой.
— Забирайте. Для хранения осторожности.
— Она невидимая? — спросил Лёша.
— Нет. Поэтому бутылка кажется пустой.
На следующем воскресном рынке синяя бутылка стояла у них дома на верхней полке. Варя приклеила к ней ярлык: «НЕ ОТКРЫВАТЬ».
Лёша дописал снизу: «БЕЗ ВАРИ».
Варя подумала и не стала исправлять.