Первый раз Соня заметила это случайно. Во вторник вечером она возвращалась с папой из библиотеки, и фонарь у спуска к набережной трижды погас, трижды вспыхнул и потом снова стал светить как ни в чём не бывало.
— Лампочка умирает, — сказал папа.
— Тогда почему она оживает ровно после третьего раза?
Папа посмотрел вверх. Фонарь был обычный: серый столб, плоский светильник, маленькое тёмное окошко датчика сверху.
— Ладно. Не умирает. Думает.
Через неделю они шли тем же маршрутом. Было уже темно. У фонаря стояла женщина с собакой, дальше проехал автобус, и ровно в восемь часов двадцать семь минут свет погас. Вспыхнул. Погас. Вспыхнул. Ещё раз — и успокоился.
Соня остановилась.
— Вторник.
— Вторник, — согласился папа.
На следующий день Соня пришла туда после школы. Днём фонарь, разумеется, не горел. На столбе была наклейка городской службы освещения и номер опоры: 1174.
Соня сфотографировала номер и написала в приложение городских заявок: «Фонарь 1174 на набережной мигает по вторникам примерно в 20:27. В другие дни пока не замечала».
Ответ пришёл быстро: «Заявка зарегистрирована».
В пятницу возле фонаря стоял оранжевый фургон. Электрик в жилете открыл маленькую дверцу внизу столба и проверял прибором провода.
— Это вы про вторник писали? — спросил он, когда Соня подошла ближе.
— Я.
— Хорошее описание. Обычно пишут: «фонарь странный». А что с ним странного — угадывай.
Электрика звали Сергей. Он показал Соне маленький экран прибора.
— Напряжение нормальное. Контакты сухие. Светильник тоже исправен. Датчик освещённости меняли весной.
— А можно его заставить мигнуть?
— Можно закрыть датчик рукой, но это будет совсем другой опыт.
Он поднялся на небольшой лестнице и накрыл тёмное окошко плотной перчаткой. Через несколько секунд фонарь включился и горел ровно.
— Значит, не умеет мигать по команде, — сказала Соня.
— Вообще-то любой фонарь умеет мигать, если ему достаточно мешать, — ответил Сергей. — Вопрос кто и как.
Он записал что-то в планшет.
Во вторник Соня пришла заранее. Сергей тоже приехал. Они встретились в 20:10. Папа принёс термос и заявил, что в научной экспедиции без чая работать невозможно.
Небо было чистым. Фонарь уже горел.
— Что проверяем? — спросил Сергей.
Соня достала блокнот.
— Всё, что происходит перед миганием.
— Правильный ответ.
В 20:16 прошла женщина с коляской. В 20:18 под фонарём остановились двое подростков. В 20:21 проехал автобус. В 20:23 на другой стороне реки включилась яркая вывеска гостиницы.
— Она каждый день включается, — сказал папа.
В 20:25 сверху послышалось ровное шуршание щёток.
Из-за поворота медленно выехала машина с вращающимися щётками. Она чистила край проезжей части. На крыше мигали жёлтые огни.
Машина дошла до фонаря. Светильник погас.
— Вот! — сказала Соня.
Через несколько секунд он включился, снова погас, вспыхнул ещё раз.
Сергей смотрел не на лампу, а на датчик.
Уборочная машина уехала. Фонарь стабилизировался.
— Жёлтая мигалка? — предположил папа.
— Слишком слабая, — сказал Сергей.
Соня посмотрела на мокрую полосу асфальта, оставшуюся после щёток. Машина не только подметала — из форсунок перед щётками шла вода. Асфальт стал почти чёрным и блестел.
Через дорогу стояла гостиница. Её белая вывеска отражалась в мокрой полосе точно под фонарём.
— А если свет снизу? — спросила Соня.
Сергей прищурился.
— Датчику всё равно, откуда.
Они дождались, когда уборочная машина проедет ещё один круг по соседней дорожке. Сергей встал так, чтобы своей курткой закрыть датчик от отражения. Фонарь не погас.
— Уже интересно.
Он отошёл. На следующем проходе машины белое пятно отражения снова попало на датчик — и фонарь выключился.
Теперь всё происходило понятно. Датчик решал, что стало светло, и отключал лампу. После этого вокруг сразу становилось темнее, и он включал её обратно. Мокрый асфальт всё ещё отражал вывеску, поэтому фонарь мог передумать ещё раз.
— Получается, он спорит сам с собой? — спросила Соня.
— Система с плохими условиями для принятия решения, — сказал Сергей. — Звучит менее обидно.
— А почему только по вторникам?
Сергей показал расписание уборочной машины. Этот участок набережной она проходила по вторникам около половины девятого. В остальные дни маршрут был другим.
На следующий день Сергей приехал с подъёмником. Датчик не стали менять: он работал правильно. Его развернули чуть выше и поставили маленький козырёк, чтобы свет снизу не попадал прямо в окошко.
Но Соня настояла на проверке.
Следующий вторник оказался дождливым. В 20:25 асфальт и без уборочной машины блестел, а вывеска гостиницы растянулась в нём длинной белой полосой. Фонарь стоял спокойно и светил.
В 20:27 приехала знакомая машина с щётками.
Ничего не произошло.
— Жалко, — сказал папа. — У нас был единственный городской фонарь с календарём.
Сергей закрыл заявку в планшете и показал Соне последнюю строку: «Причина — засветка фотодатчика отражённым светом. Положение датчика скорректировано».
— Скучновато написано, — сказала Соня.
— Это служебная запись. Здесь запрещено писать «фонарь думал, что вторник — это утро».
На обратном пути Соня оглянулась. Машина уже скрылась за поворотом. Мокрый асфальт сиял, вывеска отражалась как раньше, а фонарь 1174 больше не обращал на неё внимания.
Папа открыл термос.
— Значит, экспедиция окончена?
— Эта — да.
— Отлично. Потому что чай тоже рассчитан примерно на четыре вторника.