На старом рынке между точильщиком ножей и продавцом мёда сидел мастер Савелий и чинил карманы.
Не пальто. Не брюки. Не куртки целиком. Только карманы.
Если у кого-то в кармане была дырка, Савелий говорил:
— Одежду оставьте на себе. Карман я и так достану.
Как он его доставал, никто толком не видел. Человек стоял перед прилавком, Савелий запускал два пальца за подкладку — и вот уже на столе лежал отдельный карман, плоский, серый или клетчатый, а на одежде оставалось ровное место, будто кармана там никогда не было.
Стёпа считал, что это фокус. Поэтому каждую субботу приходил смотреть.
— Опять проверяешь? — спрашивал Савелий.
— Проверяю.
— И как?
— Пока подозрительно.
В ту субботу мастер как раз зашивал карман зелёной куртки. Он взял моток коричневых ниток, но Стёпа сказал:
— Там нитки чёрные.
— Вижу.
— А берёте коричневые.
— Чёрные слишком новые. Этот карман старый. Новая нитка его перетянет.
Савелий вдевал нитку в иглу, когда карман на столе вдруг дёрнулся.
Потом ещё раз.
А потом из него выпала чайная ложка.
— Вот, — сказал Стёпа. — Уже интереснее.
Савелий нахмурился.
Из кармана следом выкатился стеклянный шарик, выпал трамвайный билет, а за ним — деревянная пуговица размером с пятирублёвую монету.
— В зелёной куртке всё это было? — спросил Стёпа.
— Куртка принадлежит Павлу Андреевичу. Он носит в карманах только ключи и список покупок.
Карман снова вздрогнул и выплюнул маленькую отвёртку.
— А теперь уже сердится, — сказал Стёпа.
Савелий поднял карман двумя пальцами.
— Так. Шов не трогаем.
— Почему?
— Потому что дырка дыркой, а чужие вещи сами по себе из хорошего кармана не сыплются.
Он повесил на прилавок табличку «ПЕРЕРЫВ ПО ТЕХНИЧЕСКОЙ ПРИЧИНЕ». Подумал и добавил снизу: «Причина небольшая, но настойчивая».
Пока Савелий осматривал подкладку, Стёпа разложил находки в ряд.
Ложка была с синей эмалью на ручке. Билет — старый, бумажный. На отвёртке красовалась белая полоска краски. Пуговица пахла немного дымом. Стеклянный шарик был обычный, зелёный.
— Может, карман ворует? — спросил Стёпа.
— Карман без хозяина далеко не уйдёт.
— Тогда возвращает?
— Вот это проверим.
Савелий вывернул карман. На внутренней стороне, возле самого дна, виднелась крошечная заплата из ткани другого цвета.
— Я её не ставил.
— А кто?
— Вот хороший вопрос.
Мастер принёс старую книгу заказов. В ней были записаны фамилии, даты и даже цвет ниток. Павел Андреевич чинил зелёную куртку три года назад. Тогда на карман ставили серую заплату.
— А эта синяя, — сказал Стёпа.
— И с рисунком в мелкие ромбы.
Савелий достал коробку обрезков. Таких ромбов там не было.
Тут на рынок прибежала женщина в белом фартуке.
— Савелий! У тебя ложка не появлялась?
Стёпа молча поднял ложку.
— Моя! Из чайной. С утра искала.
Следом подошёл мастер, который красил вывески.
— Красная отвёртка никому не попадалась?
Отвёртку тоже отдали.
Через десять минут нашёлся хозяин стеклянного шарика — мальчик из соседнего ряда. А деревянную пуговицу узнал продавец самоваров.
— От старой ватной куртки, — сказал он. — Я такую неделю назад потерял.
Стёпа посмотрел на билет.
— Остался один.
Савелий не ответил. Он рассматривал синюю заплату через увеличительное стекло.
— Узнал?
— Ткань узнаю. Лет двадцать назад у меня был халат из такой. Рабочий. Я его совсем износил и пустил на заплаты.
— Значит, это ваша?
— Значит, когда-то была моя.
Савелий достал ещё более старую книгу заказов. Она пахла пылью и мятой: между страницами лежали сухие листики.
И тут карман снова дёрнулся.
Из него медленно показался конец синей ленты.
Стёпа потянул. Лента тянулась и тянулась, прошла через весь прилавок и упала на землю.
— Не тяни дальше, — сказал Савелий. — Ещё площадь размотаешь.
Они посмотрели под прилавок. Лента уходила прямо в карман, хотя внутри никакого клубка не было.
— А если пойти по ней? — предложил Стёпа.
Савелий снял очки.
— Молодой человек, вы сейчас впервые за три года предложили что-то менее подозрительное, чем моя работа.
Они закрыли мастерскую и пошли через рынок. Синяя лента скользила за ними. Возле чайной она натянулась к двери, потом передумала. У вывесочной мастерской дрогнула в сторону окна. Возле лавки игрушек потянулась к коробке шариков.
— Все места, откуда вещи, — заметил Стёпа.
— Карман их помнит.
Лента повела дальше, к дальнему ряду, где торговали старой одеждой.
Там на вешалке висел тёмно-синий плащ.
Внутреннего кармана у него не было. Остался только прямоугольник свежей ткани и несколько оборванных ниток.
Продавщица всплеснула руками.
— Ах вот откуда! Утром карман совсем оторвался. Я решила, выбросили случайно вместе с обрезками.
Савелий потрогал ткань.
— Мой старый халат.
— Ваш халат был плащом? — удивился Стёпа.
— Нет. Но кусок от халата когда-то попал сюда заплатой. А потом кто-то этой заплатой починил другой карман. Потом ещё один. Видимо, ткань ходила из вещи в вещь.
Продавщица вспомнила, что вчера отдала пакет старых обрезков Павлу Андреевичу: он искал кусочек ткани для домашнего ремонта. Среди обрезков оказался и оторванный карман от синего плаща. Павел Андреевич приложил его заплату к своей куртке, чтобы временно прикрыть дырку, а утром принёс куртку Савелию.
— Вот карманы и соприкоснулись, — сказал мастер.
— И вещи перепутали адреса, — добавил Стёпа.
Савелий кивнул:
— Старые заплаты иногда помнят больше, чем им положено.
Он осторожно распорол синий ромбик на зелёном кармане. Из дырки тут же выпал последний предмет — маленький латунный жетон с цифрой двенадцать.
Продавщица засмеялась.
— Это от нашей старой примерочной! Я его три года ищу.
После этого карман успокоился.
В мастерской Савелий поставил на зелёный карман новую серую заплату, подходящую по плотности. Оторванный карман синего плаща он пришил обратно на его законное место. Синюю заплату из старого халата сложил в конверт и написал: «НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ БЕЗ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ».
— А что считается крайней необходимостью? — спросил Стёпа.
— Когда у человека остался один карман и тот требует отдельного адреса.
Павел Андреевич забрал куртку после обеда. Проверил карман рукой, положил туда ключи и список покупок.
Ничего чужого не выпало.
Стёпа постоял рядом ещё минуту.
— Ну что? — спросил Савелий. — Всё ещё фокус?
— Конечно.
— Почему?
— Потому что карман вы всё-таки достаёте.
Савелий посмотрел по сторонам, наклонился к Стёпе и сказал шёпотом:
— А вот это как раз самое обычное дело.
И вытащил у Стёпы из куртки карман вместе с рукой.
Стёпа заорал.
Савелий засмеялся, отпустил ткань, и рука снова оказалась на месте.
— Подозрительно, — сказал Стёпа.
— Приходи в следующую субботу.
— Уже записал.