— У нас лишний носок, — сказал я.
Тётя Лена даже не обернулась.
— Это невозможно.
— Тогда он незаконный.
Тётя Лена держала маленькую прачечную на первом этаже нашего дома. В субботу утром я помогал ей складывать чистое бельё, потому что за это мне разрешалось нажимать большую зелёную кнопку сушилки. Только после проверки карманов. И только если тётя Лена стояла рядом.
На столе лежали десять одинаковых серых носков с красной полоской. Я посчитал дважды.
— Десять, — сказала тётя Лена.
Я поднял ещё один из корзины.
— А это одиннадцатый.
— Значит, один из них не наш.
— Все говорят, что они наши.
«Нашими» они были условно. Утром тренер соседней детской команды принёс форму после похода: футболки, шорты и пять пар серых носков с красной полоской. Через час за формой должны были приехать родители.
Я разложил носки по столу.
— Может, у кого-то три ноги?
— В команде такого игрока пока не заявляли.
В этот момент вошёл дядя Рома из четвёртого подъезда с огромным пододеяльником.
— У меня вопрос государственной важности. Почему эта штука после стирки съедает всё мелкое?
Он встряхнул пододеяльник. Из него выпала наволочка.
— Вот видишь, — сказала тётя Лена. — Никого не съела.
— А носки?
— Проверяйте внутри пододеяльника.
Я посмотрел на одиннадцатый носок.
— Подозреваемых становится больше.
Тётя Лена велела мне не устраивать следствие, а просто сравнить размеры. Это оказалось полезнее следствия. Девять носков были одинаковыми. Два — чуть меньше.
— Значит, лишний один из маленьких, — решил я.
— Почему?
— Потому что их два.
— Стёпа, это не объяснение.
Я подумал.
Если в команде пять пар, носков должно быть десять. Но пары вовсе не обязаны быть одинакового размера. Возможно, маленьких как раз два — одна нормальная пара.
— Ладно. Размер ничего не доказал.
На маленьких носках внутри резинки были синие нитки. На остальных — чёрные.
— Вот! — сказал я.
— Вот что?
— Разные партии.
— Или разные размеры у одного производителя.
Тётя Лена была ужасно неудобным человеком для быстрых побед.
Мы спросили тренера по телефону. Он ответил:
— Серые, красная полоса. Других примет нет. Имена на носках подписывать запретили сами дети. Сказали, это унижает спортивный дух.
— Спортивный дух сейчас лежит у нас на столе в количестве одиннадцати штук, — сказала тётя Лена.
Тренер помолчал.
— Я уточню у родителей.
Пока он уточнял, в прачечную пришла девочка Саша с мамой. Они забирали пуховик. Саша увидела стол.
— О, у меня такие же носки.
Я сразу поднял голову.
— Где они?
— На мне один.
— А второй?
Саша посмотрела вниз, словно надеялась обнаружить его на другой ноге.
— Дома, наверное.
Её мама сказала:
— Вчера мы здесь стирали спортивную сумку. Но носков в ней не было.
— Точно?
— Почти.
— «Почти» — это сколько процентов? — спросил я.
— Для мамы или для носка?
Тётя Лена кашлянула, чтобы скрыть смех.
Саша сняла кроссовок и показала край носка. Серый. Красная полоска. А внутри резинки — синяя нитка.
Я молча подал ей один из двух маленьких.
Они совпали даже по крошечной затяжке возле пятки.
— Нашёлся! — сказала Саша.
— Не спеши, — остановила тётя Лена. — Мы пока знаем только, что он похож.
Мама Саши открыла фотографию с вчерашней прогулки. На снимке Саша сидела на скамейке в тех же носках. На левом действительно была маленькая затяжка.
— Теперь достаточно, — сказала тётя Лена.
Одиннадцатый носок ушёл вместе с Сашей.
На столе осталось десять.
— Дело закрыто, — объявил я.
В сушилке стукнуло.
Тук. Тук-тук. Тук.
Тётя Лена нахмурилась.
— Там не должно ничего стучать.
Она выключила машину и дождалась полной остановки барабана. Мы открыли дверцу. Между футболками лежал ещё один серый носок с красной полоской.
Я сел на стул.
— Нет.
— Что «нет»?
— Я отказываюсь считать дальше.
Теперь носков снова было одиннадцать.
— Откуда он взялся? — спросил я.
Тётя Лена проверила барабан. Внутри ничего. Потом провела рукой по резиновому краю дверцы и вытащила тонкую белую тканевую ленту.
— Это мешок для мелких вещей. Видишь молнию?
Мешок был пустой и расстёгнутый.
— Носок мог выскочить из него во время сушки, — сказала она.
— Значит, этот точно командный.
— Вероятно. Но тогда у нас снова лишний среди тех десяти.
Тренер перезвонил.
— Новости. У одного мальчика вчера пропал один носок ещё до похода. Мама положила ему запасной — похожий, но другой марки. Так что среди формы должно быть девять командных носков и один запасной.
— Прекрасно, — сказала тётя Лена. — А сколько носков вы принесли утром?
— Я не считал.
— Ещё прекраснее.
Я разложил все одиннадцать по внутренним швам. Девять с чёрной ниткой. Один маленький с синей. И новый, выпавший из сушилки, тоже с чёрной.
Получалось десять чёрных и один синий.
— Запасной, наверное, синий, — сказал я.
— Узнаем, когда пришлют фотографию.
Фотография пришла через минуту. Запасной носок был темнее и вообще без красной полосы.
Мы одновременно посмотрели на стол.
— Здесь такого нет, — сказал я.
— Значит, он где-то ещё.
Я начал проверять футболки, шорты, полотенца. Ничего. Потом вспомнил дядю Рому и его пододеяльник.
— А большие вещи мелких не едят?
— Иногда заворачивают внутрь.
В командной стирке был один тонкий спальный вкладыш — что-то вроде лёгкого мешка, который кладут внутрь спальника. Он уже высох и лежал сложенный.
Мы развернули его.
Из самого угла выпал тёмно-серый носок без полосы.
— Запасной, — сказала тётя Лена.
— Тогда почему носков двенадцать?
Она пересчитала.
Двенадцать.
Десять командных, один запасной и один маленький с синей ниткой.
Я посмотрел на часы. Родители должны были приехать через двадцать минут.
— Может, маленький тоже Сашин? У неё была пара. Один она унесла, второй мог остаться здесь.
— Вчерашняя стирка Саши была в другой машине.
— Но корзины общие.
— Уже лучше.
Мы восстановили путь белья. Вчера Сашины вещи сушились в машине номер два. Потом их вынули в синюю корзину. Сегодня утром этой же корзиной тётя Лена перенесла командную форму от машины к столу.
— Значит, второй Сашин носок мог прилипнуть к корзине.
Я осмотрел её. Пусто.
Тётя Лена провела ладонью по внутреннему бортику.
— Статическое электричество иногда удерживает лёгкую вещь на пластике, особенно после сушилки. Но носок тяжеловат.
На дне была узкая щель между стенкой и съёмной ручкой. Я просунул палец и нащупал мягкое.
— Есть!
В щели сидел ещё один маленький носок с синей ниткой.
Я вытащил его.
Теперь на столе было тринадцать носков.
Мы молчали.
— Мне кажется, — сказал я, — эта история развивается в неправильную сторону.
Тётя Лена взяла два маленьких носка. Они были парой: одинаковый размер, одинаковая синяя нить, на одном знакомая затяжка.
— Саша унесла третий похожий.
Я схватил телефон.
Саша ответила сама.
— Что?
— Сними второй носок.
— Ты очень странно разговариваешь по телефону.
— Посмотри внутрь резинки. Какая нитка?
Пауза.
— Чёрная.
— А затяжка?
— Есть.
— Подожди. Затяжка на каком носке была вчера на фото?
Саша открыла снимок.
— На правом. А я тебе показывала левый.
Мы ошиблись. Носок, который она унесла, оказался командным: похожий размер, похожая затяжка, но чёрная нить внутри. А два настоящих Сашиных носка всё это время были у нас.
— Возвращайся, — сказал я.
— Я уже в автобусе.
— Тогда не теряй чужой носок.
— Я его надела.
— Тем более.
К приезду родителей всё наконец стало понятным. У нас лежали девять командных носков с красной полосой, один командный был на ноге у Саши, два Сашиных маленьких носка лежали отдельно, а запасной без полосы нашёлся в спальном вкладыше.
Тренер забрал форму и написал на мешке для мелких вещей крупно: «СЧИТАТЬ ДО И ПОСЛЕ».
Через десять минут Саша вернулась. Мы обменяли носки.
Она посмотрела на надпись на мешке.
— А если после получается больше?
— Тогда зовёшь меня, — сказал я. — У меня опыт.
Тётя Лена поставила передо мной пустую корзину.
— Отлично. Опытный человек, отнеси полотенца к машине номер три.
Я взял корзину и сначала заглянул в щель возле ручки.
Там ничего не было.
Я всё равно пересчитал полотенца.