— Это не мой носок.
— Твой.
— У меня нет носков с ламами.
— Теперь есть.
Таня держала двумя пальцами ярко-жёлтый носок с фиолетовой ламой. Сева сидел на пластмассовом стуле и пытался одновременно читать комикс и складывать полотенца. Получалось плохо и то и другое.
Они пришли в прачечную самообслуживания с мамой, потому что дома меняли трубу и стиральную машину временно отключили. Мама ушла в соседний магазин, оставив их дождаться конца сушки и ничего не перепутать.
Именно последняя часть задания уже выглядела сомнительно.
— Мы загружали белые простыни, серые полотенца и нашу одежду, — сказала Таня. — Ламы там не было.
— Может, она была внутри полотенца.
— В смысле жила там?
— В смысле прилипла.
Сева наконец отложил комикс.
Сушильная машина номер восемь остановилась две минуты назад. Они выгружали вещи в металлическую корзину. Среди знакомых футболок уже нашлись чужая синяя детская варежка, тот самый носок с ламой и тонкая зелёная лента.
— Если дальше выйдет чья-нибудь шапка, мама решит, что мы открыли магазин, — сказала Таня.
Сева заглянул внутрь барабана.
— Пусто.
— Значит, всё это было с нами.
— Не было.
— Я знаю, что не было.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что вещи всё равно откуда-то взялись.
У стойки администратора никого не было. На двери подсобки висела табличка: «Вернусь через пять минут». На стене работал телевизор без звука, а над рядом машин медленно вращались большие вентиляторы.
Таня положила чужие находки на отдельный стул.
— Ждём администратора.
— А свои вещи складываем?
— Да. Но сначала проверяем каждую.
— Зачем каждую?
— Потому что я не хочу привезти домой ещё одну ламу.
Сева поднял серую футболку.
— Наша.
— Чья?
— Моя.
— У тебя три одинаковых.
— Значит, одна из трёх моих.
Через пять минут на стуле лежали уже четыре чужих предмета: носок, варежка, лента и маленькая наволочка с ракетами.
— Наволочка точно не могла прилипнуть к полотенцу, — сказала Таня.
— Большое полотенце.
— Очень смешно.
Администратор вернулся с пачкой бумажных стаканчиков.
— Что случилось?
Таня показала находки.
— В восьмой сушилке были чужие вещи.
— Все сразу?
— Мы их обнаружили среди наших.
Администратор, молодой мужчина по имени Артём, посмотрел на номер машины.
— Перед вами там сушила женщина с двумя детьми. Может, что-то осталось в барабане.
— Мы перед загрузкой смотрели, — сказал Сева.
Таня повернулась к нему.
— Ты смотрел?
— Да.
— Когда?
— Когда ты искала жетон под столом.
— И там было пусто?
— Был один чек. Я его выбросил.
Артём открыл дверцу машины и провёл рукой по барабану.
— Сейчас пусто. Давайте запишем находки. Если хозяева вернутся, отдадим.
— Но наволочка появилась не в начале, — сказала Таня.
— В каком смысле?
— Мы сначала достали простыню. Потом две футболки. Потом носок. Потом полотенца. Варежка была ближе к концу.
Артём пожал плечами.
— Барабан всё перемешивает.
Это было разумно. На этом можно было закончить.
Но Сева уже сидел на корточках у соседней сушилки.
— Тут щель.
— Где? — спросила Таня.
Между передней панелью восьмой машины и декоративной боковиной действительно оставался зазор шириной примерно с палец. Но внутрь барабана он не вёл.
— Это корпус, — сказал Артём. — Там техническое пространство.
— А вещи могут попасть между барабаном и корпусом? — спросил Сева.
— Мелкие — иногда. Но не должны возвращаться обратно.
Таня подняла наволочку.
— Эта не мелкая.
— Тоже верно.
Артём посмотрел на часы.
— Следующая загрузка в восьмую через десять минут. Я пока её закрою и посмотрю фильтр.
В сушильных машинах ворс собирается в специальном сетчатом фильтре. Если его не чистить, воздух проходит хуже. Артём выдвинул широкую кассету под дверцей. Внутри лежал серый пух из ниток, волосков и пыли.
— Фильтр полный, — сказал Сева.
— Не настолько, чтобы выдавать носки, — ответила Таня.
Артём усмехнулся.
— С этим спорить трудно.
Он очистил сетку, потом посветил фонарём в канал за фильтром.
— А вот это интереснее.
В глубине что-то синело.
Сева тут же полез ближе.
— Варежка номер два?
— Руками туда нельзя.
Артём отключил машину сервисным выключателем, проверил, что экран погас, и только после этого снял узкую панель. Из воздушного канала он достал синий детский носок.
— Ещё один, — сказала Таня.
— Но как он попал туда?
— Через край барабана мог затянуться мелкий предмет, — объяснил Артём. — Обычно он остаётся в канале до обслуживания.
Сева посмотрел на жёлтый носок с ламой.
— А обратно как?
Все трое замолчали.
Если вещи только проваливались внутрь, это не объясняло, почему они оказывались среди высушенного белья.
— Есть ещё путь? — спросила Таня.
Артём снова посветил фонарём.
За машиной проходил широкий металлический короб с тёплым воздухом. У каждой сушилки был свой отвод, но несколько коробов шли рядом.
— Теоретически воздух только выходит наружу, — сказал он. — Обратно ничего идти не должно.
— Теоретически, — повторил Сева.
— Не начинай, — сказала Таня.
— Я ничего.
Артём закрыл машину и повесил на ручку табличку «Не использовать».
— Я вызову техника. До проверки восьмую не включаем.
Следующему посетителю предложили свободную машину номер шесть. Женщина перенесла туда корзину и поблагодарила. Никто не возмущался.
Таня уже собиралась закончить складывание своих вещей, когда Сева вдруг поднял зелёную ленту.
— Она тёплая.
— Всё из сушилки тёплое.
— Нет. Смотри.
Он приложил к щеке свою футболку, потом ленту.
— Лента горячее.
Таня попробовала. Действительно, тонкая лента была заметно горячее толстого полотенца, хотя должна была остыть быстрее.
— Значит, она попала к нам поздно, — сказала Таня.
— После того как сушилка почти закончила.
Артём услышал их и вернулся.
— Это уже полезное наблюдение.
— А наволочка? — спросил Сева.
Наволочка оказалась прохладнее. Носок с ламой — примерно такой же температуры, как их вещи. Варежка — чуть теплее.
— Разные моменты, — сказала Таня. — Они попадали не все сразу.
Техник приехал через двадцать минут. Его звали Марина Викторовна. Она выслушала Артёма, потом Таню, потом Севу.
— Только по очереди, — сказала она. — Иначе у меня получится сушилка, которая одновременно ест носки, печатает лам и производит наволочки.
Сева поднял руку.
— Я про лам ничего не говорил.
— Уже лучше.
Марина Викторовна отодвинула машину от стены. За ней обнаружился общий воздуховод и короткий гибкий рукав от сушилки. Рукав был закреплён металлическим хомутом, но сидел криво.
— Вот след пыли, — сказала она.
В месте соединения была тёмная дуга.
— Тут воздух выходит? — спросила Таня.
— При работе — да. Но это всё ещё не объясняет возврат вещей.
Техник сняла рукав. Внутри у самого соединения лежала зелёная нитка. Дальше обнаружился пластиковый обратный клапан — лёгкая створка, которая должна открываться потоком наружу и закрываться, когда машина останавливается.
Створка заедала в полуоткрытом положении.
— Из-за этого? — спросил Сева.
— Из-за этого воздух из общего канала иногда мог идти назад, особенно когда соседние машины работали, а эта уже замедлялась.
— И приносить вещи?
— Лёгкие вещи, которые раньше застряли в канале. Ленту — легко. Носок — возможно. Варежку — если повезёт. Наволочку… сомневаюсь.
Таня сразу посмотрела на наволочку.
— Значит, у нас две причины.
Марина Викторовна кивнула.
Они вернулись к корзине. Сева вытащил из-под сложенных полотенец свою домашнюю наволочку — серую, без ракет.
— Стоп.
— Что? — спросила Таня.
— Мы брали две подушки стирать?
— Одну.
— Тогда откуда наша наволочка?
Таня уставилась на серую ткань. Потом на ракетную.
— Мы вообще не стирали наволочку.
Сева помолчал.
— Мама утром дала мне пакет и сказала положить туда вещи из ванной. Я взял с дивана ещё эту.
— Какую?
— Серую.
— А ракетную?
Сева медленно поднял взгляд.
— Она лежала в корзине до нас?
— Ты говорил, что барабан был пустой.
— Барабан был пустой. Про корзину я ничего не говорил.
Ракетная наволочка действительно нашлась не в машине. Таня сама положила её в общую корзину, когда собирала вещи со стула, решив, что Сева достал её раньше.
Марина Викторовна засмеялась.
— Отлично. Одну загадку техника не обязана объяснять.
Сева взял наволочку с ракетами.
— Её всё равно надо вернуть хозяину.
— Конечно, — сказал Артём. — И теперь мы знаем, что она не путешествовала по вентиляции.
Обратный клапан заменили. Машину проверили пустой, потом с тестовой загрузкой из старых полотенец. Ничего лишнего не появилось. В канале нашли ещё два забытых носка и детскую ленту для волос; их положили в коробку находок.
Когда мама вернулась, на стойке уже лежала записка: «Найдено в сушилке № 8 и воздуховоде». Рядом отдельно стояла наволочка с ракетами с другой запиской: «Найдена в корзине».
— Почему две записки? — спросила мама.
Таня показала на Севу.
— Потому что у нас было две загадки.
— И обе раскрыли?
— Одну раскрыла Марина Викторовна, — сказал Сева. — Вторую раскрыла моя плохая память.
Мама взяла стопку чистых полотенец.
— А наши вещи все?
Таня и Сева переглянулись.
— Сейчас пересчитаем, — сказали они одновременно.
На этот раз никто не спорил.