Утром в мастерской пахло глиной, мокрой древесиной и горячим утюгом. Утюгом здесь разглаживали не одежду, а тонкие листы бумаги, на которых реставратор Марина Сергеевна обводила трещины старых изразцов.
Вика пришла раньше остальных. Ей поручили простую работу: разложить по номерам двенадцать синих плиток, снятых со стены старого дома. На каждой с обратной стороны стояла карандашная цифра.
Один, два, три…
У окна Вика заметила мокрый след. Потом второй — у шкафа. Третий уходил под длинный стол.
Следы были узкие, будто кто-то наступал только носком. Они блестели на сером полу и быстро высыхали по краям.
— Марина Сергеевна, у нас кто-то ходил в мокрой обуви.
Реставратор посмотрела поверх очков.
— Полчаса назад пол был сухой. Дверь заперта. Окно закрыто.
Они проверили батарею, раковину и ведро для мытья кистей. Нигде не капало.
— Может, кот? — спросила Вика.
— Котов у нас нет. И кот оставил бы четыре отпечатка лап, а не один длинный штрих.
Под столом следы исчезали возле деревянного ящика с плитками. Ящик был сухой. Зато бумажная этикетка на боку потемнела, словно её недавно намочили.
Марина Сергеевна осторожно подняла крышку. Внутри лежали обломки бело-зелёного изразца с нарисованной лодкой. Между ними блестела вода.
— Вот источник, — сказала Вика.
— Источник воды — да. Но не причина.
Они вынули обломки на впитывающую бумагу. На дне ящика воды оказалось всего две ложки. Этого хватило бы на пятно, но не на три следа в разных местах.
Вика вернулась к окну. Первый след почти высох, однако в его середине осталась тонкая синяя полоска. Она провела рядом ватной палочкой и увидела на белом кончике голубой цвет.
— В воде была краска.
Марина Сергеевна принесла увеличительное стекло. Вода из ящика тоже была чуть синеватой.
— Значит, следы связаны с плитками, — сказала она. — Только плитки сами по комнате не ходят.
Вика снова разложила двенадцать синих изразцов. Один оказался темнее других. На лицевой стороне был нарисован маленький мост, а в нижнем углу — три волны.
Она коснулась плитки пальцем. Та была холодной и влажной.
— Эту вчера мыли? — спросила Вика.
— Нет. Старую керамику водой без необходимости не мочат.
Под плиткой лежал прямоугольник сырой бумаги. От него к краю стола тянулась узкая дорожка. Вика наклонилась и увидела, что стол чуть-чуть наклонён к окну. Капля медленно ползла по нижней стороне столешницы, собиралась у шурупа и падала на пол.
— Вот как появился первый след. Но почему остальные далеко?
Марина Сергеевна не ответила. Она смотрела на плитку с мостом.
— Вчера она была сухая. Я записала вес каждой детали перед работой. Эта весила четыреста восемнадцать граммов.
Они поставили её на электронные весы.
— Четыреста тридцать один, — прочитала Вика. — В ней тринадцать граммов воды.
— Керамика пористая. Вода может входить в мелкие пустоты. Но откуда она взялась?
Вика осмотрела полку над столом. Там стоял увлажнитель — маленькая коробка с резервуаром. Его включали, когда в мастерской становилось слишком сухо: дерево и бумага не любят резких перемен влажности.
Резервуар был закрыт, вокруг сухо.
— Он распыляет воду в воздух, — сказала Вика. — Плитка могла набрать её за ночь?
— За одну ночь — немного. И все плитки набрали бы примерно одинаково.
Тогда Вика заметила, что напротив увлажнителя висит металлический экран. Струя тумана ударялась в него и уходила в сторону. Как раз к плитке с мостом.
Но и этого было мало. Вика подставила ладонь: туман едва чувствовался.
Она выключила верхний свет. На тёмном экране увлажнителя отражалось окно. Вдруг прибор щёлкнул и выпустил плотное облачко. Оно ударилось в экран, осело на плитке и стекло вниз.
— Он работает рывками, — сказала Вика.
Марина Сергеевна проверила настройку.
— Датчик показывает сорок процентов влажности. А в комнате пятьдесят восемь. Значит, датчик врёт и прибор старается увлажнять воздух сильнее, чем нужно.
Они нашли причину быстро. На маленькой решётке датчика лежал слой белой пыли от шлифовки. Пыль впитывала влагу не так, как воздух, и прибор получал неверные показания.
— Но остаются три следа, — напомнила Вика.
Марина Сергеевна улыбнулась.
— Теперь можно восстановить их путь.
Первый след появился под столом, куда капала вода с плитки. Второй — у шкафа: утром уборщица передвинула туда резиновый коврик, на котором стоял ящик. Коврик перенёс влагу. Третий — у окна: Марина Сергеевна сама поставила туда мокрую плитку, когда освобождала стол, а потом вернула её обратно и не заметила маленькой лужицы.
— Получается, никто не ходил, — сказала Вика. — Просто вещи двигались, а вода оставляла отметки после каждого места.
Они очистили решётку датчика, переставили экран и просушили плитку медленным потоком воздуха. Изразец с лодкой вынули из сырого ящика и тоже разложили на бумаге.
После обеда пришли остальные ученики. Один из них сразу спросил:
— Почему на полу мелом нарисованы три овала?
Вика оставила контуры вокруг высохших следов, чтобы показать ход расследования.
— Это карта путешествия воды, — ответила она.
Марина Сергеевна добавила к каждому овалу время и причину. Получилась короткая схема: «капля со стола», «мокрый коврик», «перенесённая плитка».
Вечером Вика снова взвесила изразец с мостом. Четыреста восемнадцать граммов.
Она записала число в журнал и посмотрела на пол. Новых следов не было. Только три меловых контура остались возле стола, шкафа и окна — уже не загадка, а точный маршрут воды по мастерской.