В яхт-клубе на озере было правило: если на воде что-то выглядит странно, сначала смотри, потом действуй.
Тимофей это правило знал, но любил вторую половину меньше первой. Ему хотелось действовать сразу.
В тот день тренер Олег Сергеевич выставил для учебной гонки три оранжевых буя. Они стояли треугольником: от стартовой линии к дальнему, потом к береговому, потом обратно. Ветер дул с запада, ровный, без порывов. На воде лежали короткие серебристые полосы.
— Через десять минут старт, — сказал тренер. — Проверяем шверты, жилеты и курс.
Тимофей сидел в маленькой учебной яхте вместе с напарником Гришей. Пока Гриша возился с верёвкой грота, Тимофей посмотрел на дальний буй и нахмурился.
— Он вчера стоял левее.
— Вчера всё стояло левее, — сказал Гриша. — Я тоже.
— Нет. Буй движется.
Гриша поднял голову. Оранжевый цилиндр действительно медленно смещался вдоль далёкого камышового берега.
— Ветер туда не дует.
— Вот именно.
Они позвали тренера. Олег Сергеевич прищурился, посмотрел на буй, потом на флажок над судейской будкой.
— Гонку пока не начинаем. Тимофей, что видишь?
— Буй идёт почти на восток. Ветер на юго-восток.
— Хорошо. А что может двигать его ещё?
Тимофей хотел сказать «мотор», но у буя мотора не было. Он вспомнил весеннюю тренировку, когда теннисный мяч бросали с мостков и засекали, куда его унесёт.
— Течение.
Озеро казалось стоячим, но после двух дней дождей в него входила полноводная речка. Излишек воды уходил через плотину в другом конце. Обычно течение почти не замечали.
Олег Сергеевич вызвал дежурного на моторной лодке, но не велел сразу ехать к бую.
— Сначала поймём, где он. На воде расстояния обманывают.
У Тимофея в кармане жилета лежал маленький блокнот. На берегу были две вещи, которые легко узнать издалека: белая водонапорная башня и красная крыша лодочного сарая. Если смотреть на буй и замечать, на каком фоне он находится, можно понять, смещается ли он на самом деле.
Тимофей приложил карандаш к краю блокнота, будто делал прицел.
— Сейчас буй точно под правым краем башни.
Гриша отметил время.
Через две минуты буй оказался уже между башней и сосной.
— Быстро, — сказал Гриша.
— Не очень. Просто далеко.
Олег Сергеевич принёс с судейского столика компас. Они сняли направление на буй с конца пирса, потом прошли вдоль берега к флагштоку и повторили. Две воображаемые линии пересекались там, где должен был находиться буй.
— Это называется засечкой, — сказал тренер. — Два направления с разных точек дают место лучше, чем одно «примерно там».
Тимофей записал числа. Ему понравилось, что озеро вдруг превратилось в задачу, которую нельзя решить одним быстрым взглядом.
Моторная лодка вышла на воду. На ней были Олег Сергеевич, дежурный механик Ирина и Тимофей — ему разрешили ехать только потому, что он первым заметил смещение и уже работал с наблюдениями. Гриша остался на пирсе отмечать положение буя каждые две минуты.
Подойдя ближе, они увидели причину. От нижней части буя тянулся жёлтый конец, а тяжёлого якоря под ним уже не было.
— Трос порвался? — спросил Тимофей.
Ирина достала багор, подцепила конец и осмотрела его.
— Не порвался. Карабин закрыт, трос цел. Значит, отцепилось ниже.
На конце висела короткая цепь с пустой скобой.
Ирина показала металлический палец с резьбой.
— Вот эта штука должна быть закручена и зафиксирована проволокой. Проволоки нет.
— Кто забыл?
— Возможно, никто. Могла перетереться. Поэтому и проверяем, прежде чем назначать виноватого.
Буй уже относило к широкому участку, где течение от речного устья расходилось веером. Опасности не было: до камышей оставалось далеко, судоходных лодок рядом не было. Но если просто привязать новый груз здесь, гоночный треугольник получился бы неправильным.
— Возвращаем его по координатам? — спросил Тимофей.
— Координат у нас нет, — сказал Олег Сергеевич. — Зато есть кое-что лучше для сегодняшней задачи.
На берегу Гриша стоял у флагштока и махал блокнотом. Вчерашнее положение буя было записано в схеме дистанции: с пирса он находился на направлении двести восемьдесят семь градусов, а с флагштока — триста один. По этим двум направлениям можно было восстановить точку.
Лодка пошла медленно. Тимофей держал рацию.
— Пирс говорит: ещё правее... стоп. Флагшток говорит: севернее метров десять.
Ирина поправляла ход короткими включениями мотора.
— Пирс: почти точно. Флагшток: ещё три метра.
Олег Сергеевич оглядел береговые ориентиры.
— Совпадает.
Ирина опустила запасной якорь. Это был тяжёлый бетонный блок с металлическим ухом. Цепь натянулась, буй встал вертикально и перестал уходить.
Но Тимофей не успокоился.
— А если течение снова потянет его и блок поползёт?
— Хороший вопрос.
Они не уехали сразу. Пять минут стояли в стороне, сверяя буй с башней и сосной. Потом ещё раз сняли направления. Положение не изменилось.
Когда вернулись, все уже ждали гонку.
— Мы потеряли двадцать семь минут, — сообщил Гриша.
— Зато не потеряли буй, — сказал кто-то с берега.
— Буй мы как раз потеряли, — возразил Тимофей. — Потом нашли.
Старт перенесли. Перед гонкой Ирина положила на стол старую скобу, новый фиксатор и кусок страховочной проволоки.
— Сегодняшний внеплановый урок. Вот маленькая деталь, из-за которой большая оранжевая штука решила путешествовать.
После обеда ветер усилился, зато течение стало слабее. Тимофей прошёл дистанцию не первым и не последним. На дальнем знаке он специально посмотрел на буй, потом на белую башню. Буй стоял там, где должен.
На финише Олег Сергеевич спросил:
— Что сегодня было важнее: заметить, что буй движется, или догадаться про течение?
Тимофей подумал.
— Проверить, что я не ошибся.
— Вот теперь можешь действовать быстро, — сказал тренер.
На следующий день перед стартом Тимофей первым делом посмотрел не на парус и не на соперников, а на три оранжевые точки на воде. Все три стояли спокойно. Только теперь он потянулся к шкоту.