Сухарь нашли в одиннадцать утра. К полудню вокруг него уже спорили.
— Целиком! — кричал муравей Борис. — Несём торжественно.
— Куда? — спросила Рита.
— Домой.
Борис показал усиком на главный вход муравейника.
Рита посмотрела на сухарь. Потом на вход. Снова на сухарь.
Сухарь был шире. Он лежал под скамейкой и пах ванилью.
— Не войдёт, — сказала Рита.
— Войдёт боком.
— Боком он ещё шире.
К сухарю подбежали ещё муравьи.
— Поднимаем!
— Толкаем!
— Тянем за изюминку!
— Изюминку не трогать! — крикнула Рита.
Поздно. Изюминка отвалилась.
— Я спас часть груза, — сказал муравей Гоша.
— Ты отделил часть груза, — поправила Рита.
Изюминку унесли домой. Она прошла в дверь прекрасно.
— Сухарь не разбираем, — объявил Борис. — Это уже не сухарь, а памятник.
— Еда обычно и состоит из деталей, — заметила Рита.
— Но мы нашли целым.
Так у сухаря появился почётный статус.
Шестеро подняли его. Борис шёл впереди:
— Левее! Правее! Моё левее!
Через некоторое время сухарь упёрся в сухую травинку. Рита приподняла её — и они пошли дальше.
На середине пути лежал плоский камешек.
— Обойдём справа, — сказала Рита.
— Напрямик короче, — возразил Борис.
Они пошли напрямик. Сухарь качнулся и лёг на камень как мост.
— Красивый мост, — сказал Гоша.
— Нам не нужен мост.
Рита забралась на камень и увидела трещину.
— Если ещё толкнём — сломается.
Борис замолчал. Ему очень хотелось доставить целиком. Но ещё сильнее — не допустить, чтобы сломался сам.
— Снимаем, — решил он.
Обойдя камень, они добрались до входа уставшие, гордые и в крошках.
У входа уже собрались зрители. Маленькие муравьи выглядывали из прохода. Пожилая Зоя принесла свободное место в кладовой.
— Сейчас войдёт боком, — сказал Борис.
Рита молчала.
Шестеро развернули сухарь. Он упёрся обоими краями в землю по сторонам входа.
— Наклоняем!
Один край вошёл. Второй застрял.
— Ещё!
— Куда ещё? — спросил кто-то из команды. — Я уже сам почти вошёл.
Снаружи толкнули. Изнутри потянули. Сухарь сдвинулся на крошечную величину и остановился. Теперь он закрывал вход.
— Очень красиво, — сказала Зоя изнутри. — А выйти как?
Борис сел на землю.
— Может, второй вход?
Рита посмотрела на второй вход. Он был уже главного.
— Там застрянет раньше.
Гоша откусил крошку с края.
— Не трогай памятник, — сказал Борис без прежней уверенности.
— Я проверяю вкус. Памятник вкусный.
Рита осмотрела трещину. Она шла почти через весь сухарь.
— Нам даже ломать не надо. Он уже решил.
Борис нахмурился:
— А если получится некрасиво?
— Сейчас красиво? Мы сидим дома за сухарём, — сказала Зоя.
Рита нашла тонкий камешек и вставила в трещину.
— Нужен рычаг.
Борис неожиданно подошёл и нажал рядом.
Трещина хрустнула. Сухарь разделился на две части.
— Вот. Две двери. Я устала.
Первую половину подняли четверо. Она вошла без единого касания. Вторую взяли ещё четверо. Она тоже вошла.
Борис шёл последним.
— Так даже торжественнее. Два захода вместо одного.
— Конечно.
— И больше зрителей успело посмотреть.
— Несомненно.
— И если бы мы сразу разделили…
— Мы бы уже обедали.
Борис решил больше ничего не добавлять.
В кладовой сухарь разложили на сухом месте. Изюминка, оторванная Гошей, лежала рядом.
— Я заранее подготовил третью часть, — сказал Гоша.
На этот раз засмеялся даже Борис.
После обеда Рита вышла наружу. У входа осталась горсть крошек. Она собирала их по одной.
На третьей крошке появился Борис.
— Нашли ещё одно!
Из-за скамейки показалась команда муравьёв. Они тащили квадратное печенье.
Рита посмотрела на печенье. На вход. На Бориса.
— Даже не начинай.
Борис быстро измерил печенье шагами.
— Шесть с половиной! Проходит!
Все обрадовались.
Печенье донесли до входа за три минуты.
И оно застряло. Не по ширине. По высоте.
Гоша сел рядом:
— У меня есть предложение. Сначала попробуем на вкус.