Во дворе дома номер восемь жила деревянная прищепка Фёкла. Она жила на верёвке между двумя липами и считала себя заведующей бельём.
Во дворе дома номер восемь жила деревянная прищепка Фёкла. Она жила на верёвке между двумя липами и считала себя заведующей бельём.
— Носки держать парами! — командовала Фёкла.
— Мы и так пара, — отвечали полосатые носки.
— Вчера вы были парой. Сегодня один из вас висит пяткой к небу.
По субботам появлялась огромная белая простыня. Её крепили четырьмя прищепками: Фёклой, зелёной Машкой, пластмассовым Кругляшом и маленьким Боком.
В тот субботный день ветер пришёл раньше хозяйки. Он дёрнул пустую верёвку.
— Будет работа, — сказала Фёкла.
— Будет полёт, — мечтательно сказал Кругляш.
Хозяйка вынесла таз, развесила бельё и ушла за второй корзиной. Простыня надулась. Сначала чуть-чуть. Потом сильнее. И вдруг стала похожа на парус.
— Держим! — крикнула Фёкла.
Четыре прищепки сжали края. Верёвка натянулась.
Новый порыв поднял середину простыни так высоко, что Бок увидел крышу соседнего сарая.
— Я никогда не был так близок к облакам! — пискнул он.
— Ты близок к луже, — ответила Фёкла. — Если отпустишь край, окажешься там ещё ближе.
Ветер рванул снова. Кругляш провернулся на верёвке и повис боком.
— Отличный вид! — объявил он.
— Исправь захват!
— Не могу. У меня пружина скользит.
Кругляш был гладкий. Его зубцы держали ткань, но круглая спинка каталась по верёвке.
— Полотенца, прижмитесь к простыне! — приказала Фёкла.
— Зачем? — спросило синее полотенце.
— Вы тяжёлые. Ляжете на край — простыня перестанет надуваться.
Полотенца постарались, но их держали слишком далеко.
— Не достаём!
Тогда Фёкла позвала пояс.
— Обвяжи край простыни и синее полотенце.
— Я умею только путаться, — признался пояс.
— Сегодня путайся с пользой.
Пояс закрутился вокруг ткани. Получился неровный, но крепкий узел. Синее полотенце подтянулось ближе. Один угол простыни потяжелел и опустился.
— Получилось! — обрадовался Бок.
В этот миг ветер ударил с другой стороны. Поднялся угол, где держалась зелёная Машка.
— У меня трещина! — крикнула она.
Трещина у Машки появилась ещё прошлым летом. Обычно она держала лёгкие платки, но хозяйка торопилась и поставила её на простыню. Теперь деревянная половинка Машки начала расходиться.
— Наволочка! — позвала Фёкла. — Накрой Машку сверху.
— Я же бельё, а не прищепка.
— Сейчас ты будешь чехлом.
Наволочка перекинулась через верёвку. Её нижний угол зацепился за Машку и прижал треснувшую половинку.
— Удобно, — сказала Машка. — Только темно.
— Главное, не отпускай.
Простыня больше не была ровным парусом. Но середина всё ещё вздувалась, и Кругляш продолжал поворачиваться.
— Ещё немного, и я стану колесом, — сообщил он.
Фёкла посмотрела вниз. Под верёвкой стояла корзина с бельём. На самом верху лежал второй пояс.
— Бок, можешь дотянуться до корзины?
Маленькая прищепка висела ниже остальных. При каждом порыве её качало почти до края корзины.
— Один раз задел! — сказал он.
— Тогда качайся в такт ветру. Когда подлетишь ближе, ухвати пояс.
— А если упаду?
— Я держу простыню. Простыня держит тебя.
Бок начал раскачиваться. Вперёд. Назад. Вперёд. На третьем качке он зацепил зубцом пояс и поднял его.
— Поймал!
— Передай Кругляшу.
Пояс скользил, извивался и дважды чуть не упал. Наконец Кругляш зажал его свободным краем. Фёкла велела обмотать пояс вокруг верёвки и его круглой спинки.
— Я опять должен путаться? — спросил пояс.
— Именно.
Пояс сделал петлю. Кругляш перестал вращаться.
Теперь простыня держалась. Не красиво, не ровно, зато надёжно.
Хозяйка вернулась с корзиной и остановилась.
— Вот это кто устроил?
Она поправила простыню, сняла треснувшую Машку и заменила её новой прищепкой. Пояса развязала. Полотенца перевесила ближе к краям. Кругляша посадила на тонкую наволочку.
Фёкла снова оказалась в центре верёвки.
— Носки держать парами! — скомандовала она, когда хозяйка ушла.
— Мы держимся, — ответили полосатые носки.
— Полотенца — по краям!
— Уже.
— Кругляш, не вращаться!
— Я теперь на лёгкой службе, — сказал Кругляш. — Тут даже неинтересно.
Ветер заглянул во двор ещё раз, увидел укреплённую простыню и решил поискать другой парус. А Бок весь день рассказывал носкам, как почти достал до облаков.
К вечеру носки знали эту историю наизусть. Один только всё ещё висел пяткой к небу.