В научном центре Аня больше всего любила экспонаты, которые не пытались сразу понравиться. Не мигали, не пели, не просили нажать большую красную кнопку. Такие вещи сначала выглядели скучно, а потом вдруг оказывалось, что внутри у них происходит что-то совершенно невозможное.
Поэтому она остановилась у низкого стеклянного ящика, в котором лежала тёмная металлическая пластина. Над пластиной клубился тонкий белёсый туман. Рядом висела табличка: «Камера Вильсона. Здесь можно увидеть следы частиц, которые обычно невидимы».
Аня прочитала дважды.
— Следы чего?
Сотрудник центра Илья, который как раз протирал соседний экран, подошёл ближе.
— Очень быстрых частиц. Некоторые прилетают к нам из космоса. Они проходят через воздух, а мы видим короткие белые дорожки.
Он посветил внутрь маленьким фонариком сбоку. В тумане действительно возникла тонкая ниточка, словно кто-то провёл иглой по облаку. Потом ещё одна. Одна была почти прямой, другая изогнулась.
— Они прямо сейчас сквозь нас летят? — спросила Аня.
— Иногда и сквозь нас. Ничего страшного, таких частиц вокруг всегда хватает.
Аня наклонилась к стеклу. След исчез, но через несколько секунд появился новый.
Тогда она ещё не знала, что через час этот ящик станет самым тихим местом во всём научном центре и что именно тишина поможет понять, что с ним случилось.
К полудню пришла большая группа школьников. Возле генератора молний хлопало, в зале механики гремели шестерни, кто-то запускал воздушную ракету. Аня ушла к камере Вильсона снова — там было спокойнее.
Но дорожек больше не было.
Туман лежал над пластиной ровным слоем. Аня смотрела минуту, потом ещё минуту.
— Илья!
Он подошёл, заглянул в ящик и нахмурился.
— Вот это уже интересно.
— Частицы кончились?
— Если бы во Вселенной разом кончились быстрые частицы, у нас были бы дела поважнее выставки.
Он открыл нижнюю дверцу стенда. Внутри тихо работал вентилятор, горела зелёная лампочка.
— Электричество есть, — сказал Илья. — Охлаждение вроде тоже работает.
Аня присела рядом.
— А зачем его охлаждать?
Илья указал на тёмную пластину.
— Над ней пары спирта. Внизу очень холодно. Там пар превращается в крошечные капли. Когда частица пролетает, вдоль её пути капли собираются плотнее — получается белая дорожка.
Он не стал читать лекцию. Просто вынул из кармана очки, подышал на линзу и показал, как она затуманилась.
— Примерно родственник этого эффекта. Только здесь всё гораздо холоднее и точнее.
Аня снова посмотрела в стекло.
— Туман есть. Значит, спирт есть.
— Похоже на то.
— Холод есть?
Илья приложил датчик к краю металлической пластины. На экране появилось: минус двадцать шесть.
— Есть. Хотя обычно здесь холоднее.
Он записал число в журнал.
Аня заметила, что возле правого края стекла туман был чуть выше, чем возле левого. Совсем немного. Будто белая поверхность стояла криво.
— А он должен быть ровный?
Илья присмотрелся.
— Хороший вопрос.
Они обошли стенд. Слева от него стояла высокая интерактивная колонна про погоду. Утром она не работала, а теперь на ней включили режим «Ураган»: внутри прозрачной трубы мощный вентилятор поднимал лёгкие пластиковые шарики.
Каждые полминуты колонна с гулом выпускала воздух через решётку сбоку.
Аня поднесла ладонь. До камеры Вильсона долетал едва заметный тёплый поток.
— Может, она её греет?
— Снаружи? — Илья помолчал. — Обычно это не должно мешать. Но раньше «Ураган» стоял в другом конце зала.
Они выключили колонну и подождали пять минут.
Температура пластины упала до минус двадцати восьми.
Следов не появилось.
— Значит, не оно, — сказала Аня.
— Или не только оно.
Илья снова открыл дверцу. На этот раз Аня услышала странный звук: вентилятор работал не ровно, а будто вздыхал. Несколько секунд гудел нормально, потом становился тише, потом опять набирал скорость.
— Он так и должен?
— Нет.
За решёткой оказалась полоска серой пыли. Не толстая, но плотная, как войлок. Илья снял фильтр.
— Вот ещё подозреваемый. Через него должен проходить воздух, который уносит тепло от охлаждающего блока.
— То есть он охлаждает штуку, которая охлаждает пластину?
— Именно. У техники иногда очень длинные семейные отношения.
Фильтр почистили пылесосом. Вентилятор зазвучал ровнее. Температура пошла вниз: минус двадцать девять, минус тридцать, минус тридцать один.
Аня уже ждала белой линии, но внутри камеры по-прежнему ничего не происходило.
— Всё равно пусто.
Илья не спорил. Он посмотрел на часы.
— Значит, проверяем дальше.
Они сверились с инструкцией. Камера должна была стоять почти горизонтально. На верхней рамке был маленький пузырьковый уровень — прозрачная трубочка с пузырьком воздуха. Пузырёк ушёл к самому краю.
— Кривая! — сказала Аня.
Илья опустился на колени и посмотрел под стенд.
Одна регулируемая ножка стояла не на полу, а на тонком пластиковом кабельном канале. Утром электрики проложили новую линию к колонне «Ураган» и слегка сдвинули стенд. Никто не заметил, что одна ножка оказалась выше остальных.
— Поэтому туман был косой, — сказала Аня.
— И холодный слой стекал к одному краю. Попробуем вернуть на место.
Вдвоём стенд они, конечно, не двигали. Илья позвал техника Сергея. Тот отключил питание, приподнял край специальным рычагом и переставил ножку с кабельного канала на пол. Потом проверил уровень.
— Теперь пузырёк в середине.
Камеру включили снова.
Ждать пришлось дольше, чем хотелось. Сначала пластина остывала. Потом над ней появился тонкий туман. Он был ровным и низким. Илья уменьшил верхний свет и включил боковой фонарь.
Прошла минута.
Ничего.
Аня уже решила, что они нашли ещё не всё, когда у самого центра пластины появилась короткая белая черта.
— Есть!
Черта растаяла.
Через пять секунд возникла длинная, почти от края до края.
Потом ещё две.
К этому времени возле стенда собрались несколько школьников из той самой шумной группы. Один мальчик спросил:
— Это запись?
— Нет, — сказала Аня раньше Ильи. — Они появляются сейчас. Только я бы не трогала стенд. Он очень обидчивый к температуре и наклону.
Илья усмехнулся.
— «Обидчивый» в инструкцию не запишем. А остальное верно.
Сергей приклеил рядом с ножками две маленькие метки, чтобы стенд больше не ставили на кабельный канал. Илья записал в журнал: «Причина: недостаточное охлаждение плюс нарушение горизонтальности после перемещения».
— Получается, было сразу две поломки? — спросила Аня.
— Скорее две маленькие неприятности. По отдельности камера, возможно, ещё работала бы. Вместе — перестала.
Аня снова смотрела в стекло. Теперь она различала быстрые прямые линии, короткие толстые следы и совсем тонкие, которые исчезали почти сразу. Ничего внутри не светилось само по себе. Белые дорожки возникали только потому, что невидимое на мгновение оставляло видимый след.
Когда группа ушла дальше, в уголке снова стало тихо. За стеклом появилась одна длинная линия, пересекла туман по диагонали и растаяла раньше, чем Аня успела позвать кого-нибудь ещё.
На этот раз она не расстроилась. Она знала, что следующая обязательно появится.