В минералогическом музее была комната, в которой пять компасов показывали пять разных северов.
Это обнаружил Паша в среду, в четыре часа двенадцать минут. Он знал время точно, потому что смотрительница уже дважды напомнила: через восемнадцать минут экскурсионный зал закроют на перестановку витрин.
Паша ждал папу у учебного стола. На столе лежали образцы гранита, кварца, слюды и чёрного тяжёлого камня с серебристыми точками. Рядом стояли пять простых школьных компасов.
Паша поставил их в ряд.
Первая стрелка смотрела почти на окно. Вторая — на шкаф. Третья упрямо повернулась к краю стола. Четвёртая дрожала и никак не решалась. Пятая показывала туда, где на плане музея был юг.
— У вас компасы сломаны, — сказал Паша смотрительнице.
— Сразу все?
— Возможно, здесь заразно.
Смотрительница Марина Львовна подошла, посмотрела и позвала хранителя коллекции Сергея Петровича. Тот принёс свой походный компас. На пороге стрелка показывала в одну сторону. У стола повернулась почти на четверть круга.
— Любопытно, — сказал он.
Паша ожидал, что взрослый тут же объяснит всё одной фразой. Вместо этого Сергей Петрович убрал компас в карман и попросил никого не двигать предметы.
Комнату стали проверять как место небольшого, но очень упрямого происшествия.
Сначала выключили настольные лампы. Стрелки не изменились.
Потом отключили удлинитель под столом. Ничего.
Марина Львовна вспомнила про колонку, которую утром принесли для экскурсии. Колонку вынесли в коридор. Пятый компас вздохнул стрелкой и повернулся на несколько градусов, но остальные продолжали спорить.
— Значит, колонка мешала, но не она одна, — сказал Паша.
— Именно, — ответил хранитель.
Он дал Паше маленький компас и предложил пройти по комнате медленно, держа его на вытянутой ладони.
У двери стрелка стояла спокойно. У шкафа чуть отклонилась. Возле стола повернулась сильнее. У дальней стены снова почти вернулась на место.
Получилась невидимая горка: чем ближе к столу, тем сильнее стрелку что-то тянуло.
— Магнит? — спросил Паша.
— Или материал, который ведёт себя как магнит.
Сергей Петрович показал на чёрный камень с серебристыми точками.
— Магнетит?
Паша знал это слово по подписи на витрине. Минерал содержал железо и мог заметно влиять на магнитную стрелку. Но образец был маленький — меньше кулака.
Хранитель поднёс компас к камню. Стрелка резко повернулась.
— Один виновник найден.
Паша отнёс образец на соседний стол. Компасы выровнялись, но не до конца. Две стрелки всё ещё смотрели неправильно.
— Значит, комната продолжает спорить, — сказала Марина Львовна.
Они заглянули под стол. Там ничего не было, кроме металлической рамы и коробки с учебными карточками.
Паша прошёл с компасом ещё раз. Самое сильное отклонение теперь оказалось у левого угла.
В ящике стола лежали карандаши, лупы, скрепки и маленькая подкова-магнит. Её убрали.
Одна стрелка исправилась. Последняя продолжала смотреть на шкаф.
— Третий, — сказал Паша.
Сергей Петрович не улыбнулся. Он уже смотрел на высокий серый шкаф, который утром передвинули из соседнего помещения.
Шкаф был старый, музейный, с толстыми стенками. В нём хранились коробки с учебными образцами. На каждой — номер.
Они открывали коробки по одной и ставили компас рядом. Кальцит — ничего. Полевой шпат — ничего. Пирит заставил Пашу надеяться из-за металлического блеска, но стрелка осталась спокойной.
В нижнем отделении нашлась деревянная коробка без номера.
Сергей Петрович нахмурился.
— Такой здесь быть не должно.
Внутри лежал тёмный камень величиной с буханку хлеба. На старой бумажной этикетке было написано: «Железная руда. Урал. Учебный фонд».
Компас повернулся ещё до того, как коробку открыли полностью.
— Ещё магнетит? — спросил Паша.
— Похоже на богатую магнетитом руду. Но сначала проверим и оформим как положено.
Камень не был волшебным. И всё же, когда его вынесли в коридор, случилось то, что Паше запомнилось как маленькое чудо порядка: пять стрелок на столе медленно повернулись почти одновременно и замерли в одном направлении.
Будто спорщики вдруг прочитали одну и ту же записку.
Сергей Петрович сверился с телефоном и планом здания.
— Теперь похоже на настоящий север.
— А до этого у нас было три магнита сразу?
— Один магнит, два образца с магнитными свойствами и металлический шкаф, который помогал полю распределяться сложнее. Поэтому стрелки в разных местах отклонялись по-разному.
Паша посмотрел на комнату. Ничего в ней не изменилось на вид. Те же белые стены, стол, витрины. Только теперь он знал, что пространство может быть занято чем-то невидимым и измеримым.
Через несколько минут пришёл сотрудник фондов. Большой образец зарегистрировали, временно убрали в отдельное место и прикрепили к коробке новую карточку. Маленький магнетит вернули на учебный стол, но поставили далеко от компасов.
Марина Львовна предложила вообще убрать компасы.
— Наоборот, — сказал Сергей Петрович. — Оставим один. И отметим на столе две точки: здесь стрелка спокойна, а здесь рядом с образцом отклоняется. Это хороший опыт.
— А остальные четыре?
— Пусть отдыхают от споров.
Паша помог наклеить две маленькие бумажные метки. На одной нарисовал стрелку прямо. На другой — повернувшуюся.
Перед закрытием он поставил пять компасов в ряд ещё раз.
Все пять показали почти одинаково.
Тогда Паша незаметно повернул один корпус боком. Стрелка, конечно, осталась направлена туда же.
— Упрямые, — сказал он.
На следующий день музей открыл комнату снова. На учебном столе лежал один компас и чёрный камень. Рядом появилась короткая надпись: «Проверьте, меняется ли направление стрелки, если приблизить образец».
А в нижнем ящике больше не было ни магнитной подковы, ни неизвестных коробок.
Только пять круглых следов от компасов на пыльной поверхности напоминали о среде, когда в одной комнате действительно существовало сразу пять северов.