Ткацкий станок остановился на середине ряда.
Чёлнок, деревянная лодочка с нитью внутри, замер у правого края ткани. Полотно натянулось ровно, но клетка на нём уже была неправильной: красная вертикальная полоска встретилась с синей на одну нитку позже, чем во всех предыдущих рядах.
— Стоп, — сказал мастер Сергей Павлович. — Больше не крутим.
Мы с Денисом как раз пришли в музей старых ремёсел на субботнюю демонстрацию. Я записалась помогать у ткацкого станка, потому что мне нравились механизмы. Денис пришёл со мной и заранее заявил, что будет заниматься «чем-нибудь, где ничего не надо шить руками».
Через пять минут выяснилось, что старый станок полностью подходит под его требования: руками там почти не шили. Зато нужно было следить сразу за сотнями нитей.
Перед нами висела недотканная дорожка с красно-синими клетками. До открытия музея оставалось сорок минут.
— Издалека почти не видно, — сказал Денис.
— Поэтому особенно обидно, — ответил Сергей Павлович. — Ошибка будет повторяться через каждые восемь рядов.
Он показал на цепочку деревянных планок сбоку станка. В каждой были отверстия и маленькие выступы. Планки шли одна за другой, как очень широкий жёсткий браслет.
— Это программа? — спросила я.
— В простом смысле — да. Каждая планка говорит станку, какие нити поднять в этом ряду.
Когда часть нитей поднималась, между ними образовывался проход. Через него пролетал чёлнок и оставлял поперечную нить. Потом нити менялись местами, и получался следующий ряд ткани.
Денис присел к узору.
— Если ошибка повторится через восемь рядов, значит, виновата одна из восьми планок?
— Возможно. Но сначала надо доказать.
Сергей Павлович снял приводной ремень. Теперь ручку станка можно было двигать только медленно, по одному шагу, и станок не мог случайно заработать целой серией.
Мы отметили карандашом ошибочный ряд на бумажной схеме. Потом посмотрели на предыдущие клетки.
Красная вертикаль шла правильно двенадцать сантиметров. Затем на одном участке сдвигалась в сторону на толщину одной нити, а через восемь рядов возвращалась. Ещё через восемь снова уходила.
— Похоже на планку, — сказал Денис.
— Или на нить, которая иногда цепляется, — сказала я.
— Или на механизм подъёма, — добавил Сергей Павлович. — Хорошо. У нас три версии.
Он медленно повернул ручку. Планка подошла к считывающему рычагу. Несколько нитей поднялись.
Я считала красные нити слева направо. Денис следил за синей полосой. Сергей Павлович записывал номер планки.
На первых семи всё совпало со схемой.
На восьмой красная нить номер двадцать три осталась внизу, хотя должна была подняться.
— Вот она, — сказала я.
Денис уже потянулся к нити, но мастер остановил его.
— Сначала смотрим, почему.
Нить не была порвана. Она свободно проходила через маленькое ушко в ремизке — тонкой рамке, которая поднимала целую группу нитей. Мы осторожно потянули её пальцами. Она двигалась так же легко, как соседние.
Версия с зацепившейся нитью отпала.
— Значит, планка, — сказал Денис.
— Не спеши.
Сергей Павлович ещё раз поставил восьмую планку под рычаг. Тот должен был провалиться в отверстие и дать команде поднять нужную рамку. Но край отверстия проходил чуть левее.
Я наклонилась ближе.
— Она сама сдвинута.
— На сколько? — спросил мастер.
Денис достал маленькую линейку из ящика для инструментов.
— Миллиметра на три.
Все остальные планки сидели на двух металлических штифтах ровно. Восьмая была тоже надета на них, но вся цепочка перед ней как будто начиналась чуть раньше.
Мы проверили соединения. Планки связывали короткие кожаные петли. Между седьмой и восьмой одна петля была прикреплена не к внешнему отверстию, а к соседнему.
— Вот и всё, — сказал Денис.
Сергей Павлович не согласился.
— Вот и гипотеза.
Он снял цепочку со станка и разложил восемь планок на столе. Если соединить восьмую правильно, общий шаг между планками действительно становился таким же, как у остальных.
Но тут я заметила ещё одну вещь.
— Смотрите. Девятая тогда тоже должна была бы стоять неправильно. А она работает.
Мы замолчали.
Денис снова измерил расстояния. Между восьмой и девятой кожаная петля была закреплена наоборот — тоже не в то отверстие, но с другой стороны. Получалось, что восьмую планку сдвинули, а девятую сразу вернули на обычное место.
— Две ошибки компенсировали друг друга, — сказал он.
Сергей Павлович улыбнулся.
— Теперь уже похоже на доказательство.
Вчера цепочку снимали для чистки. Кто-то собрал один участок на соседних отверстиях, поэтому только одна планка оказалась сдвинута. Станок не ломался. Он честно исполнял неправильную команду.
Исправлять соединения мастер стал сам. Мы держали цепочку и сверяли каждую петлю со старой фотографией станка, которую нашли в музейном журнале.
До открытия оставалось двадцать две минуты.
— Успеем? — спросила я.
— Если не будем торопиться, — сказал Сергей Павлович.
Это звучало нелогично, но оказалось правильно. Когда мы пытались делать быстрее, планки перекручивались. Когда раскладывали их на столе по порядку, работа шла без ошибок.
Через десять минут цепочка снова висела на месте.
Мы медленно провернули станок восемь шагов без чёлнока. На каждом шаге я отмечала, какие рамки поднялись. Денис сравнивал их со схемой.
На восьмой планке красная нить номер двадцать три поднялась вовремя.
— Теперь ткём? — спросил Денис.
— Теперь контрольный кусок, — ответил мастер.
Он привязал сбоку узкую полоску дешёвой пробной пряжи. Чёлнок прошёл туда и обратно восемь раз. Получилась маленькая клетка.
Ровная.
Мы проверили ещё один цикл.
Снова ровная.
Только тогда Сергей Павлович вернул основной чёлнок и продолжил дорожку. Несколько неправильных рядов он не стал распускать: слишком велик был риск повредить уже натянутые нити. Вместо этого отметил на обороте ткани маленькой булавкой место ремонта.
Когда в зал вошли первые посетители, станок уже стучал размеренно. Чёлнок метался между нитями, рамки поднимались и опускались, а красные и синие полосы снова встречались точно там, где должны.
Денис объяснял мальчику у ограждения, зачем сбоку висит цепочка планок.
— Это вроде программы, только деревянной.
— И её можно перепутать?
— Ещё как.
Я подошла к готовому краю дорожки. Ошибочный участок всё ещё можно было найти, если знать место: одна клетка чуть съезжала в сторону и сразу возвращалась.
Сергей Павлович спросил, не хочется ли нам спрятать его под бахромой.
— Нет, — сказал Денис раньше меня. — Иначе никто не поверит, зачем мы тут сорок минут ползали с линейкой.
Мастер оставил участок как есть.
А рядом с приводом позже появилась маленькая схема: восемь планок, две кожаные петли и жирная стрелка к правильному отверстию. Её нарисовал Денис. Я добавила только одну подпись: «Проверять до запуска».