Утром Тимофей пришёл к станции канатной дороги раньше туристов. Его отец работал механиком и обещал показать, как перед открытием проверяют линию. Кабинки ещё стояли неподвижно над склоном, а в машинном зале было слышно только вентилятор и редкое щёлканье реле.
— Смотри под ноги и ничего не трогай без команды, — сказал отец. — Проверка скучная ровно до того момента, пока не найдёшь что-нибудь не скучное.
Тимофей кивнул. Ему выдали каску, жилет и список из восьми пунктов. На первом этаже они осмотрели приводной шкив — огромное колесо, по которому шёл стальной трос. На втором проверили тормоза. Потом вышли на служебную площадку у первой опоры.
На тросе, метрах в трёх от роликов, болталась красная пластиковая бирка.
— Это что? — спросил Тимофей.
Отец нахмурился.
— Вот как раз не скучное.
Бирки такого цвета ставили во время ремонта. На них маркером писали номер участка и причину работ. Но эта была вытерта дождём почти начисто. Виднелась только цифра 4 и короткая косая черта.
Отец связался по рации с диспетчером.
— Линию не запускаем. У первой опоры ремонтная метка, запись не читается.
— В журнале на сегодня замечаний нет, — ответили из станции.
— Поэтому и не запускаем.
Тимофей присел у ящика с инструментами. Станция должна была открыться через сорок минут. Внизу уже подъезжал первый автобус.
— А если бирку просто забыли снять?
— Тогда мы это докажем и снимем. Если не забыли — узнаем, зачем она здесь.
Отец показал на трос. Он был сплетён из множества стальных проволок. При осмотре искали торчащие концы, вмятины и участки, где смазка легла необычно. Рядом с биркой ничего явно плохого не было.
— Но глазами с трёх метров всего не увидишь, — сказал отец.
Они вернулись в машинный зал и включили режим осмотра. В нём трос двигался очень медленно, чтобы механики могли просматривать его по всей длине. Кабинки поползли над склоном со скоростью пешехода.
Красная бирка подошла к окну контроля.
— Стоп, — сказал отец.
Трос замер.
Теперь Тимофей увидел рядом с биркой тонкую серебристую полоску. Она была шириной с ноготь.
— Царапина?
— Похоже на след от зажима. Но я хочу понять, свежий ли он.
Отец протёр место ветошью. Полоска осталась. Затем взял небольшую металлическую скобу с делениями — калибр. Ею проверяли диаметр троса.
— Норма, — сказал он. — И проволоки целы.
Тимофей смотрел на бирку. Цифра 4 могла означать четвёртую опору, четвёртую кабинку, четвёртый день ремонта — что угодно.
— А старые журналы есть?
— Есть. Но если искать по всем записям, мы тут до обеда.
— Тогда надо понять вторую половину надписи.
Тимофей попросил фонарик. Под боковым светом на пластике проявились продавленные линии от маркера: тот, кто писал, сильно нажимал. Кроме четвёрки, можно было различить букву, похожую на «Р», и цифру 12.
Отец сфотографировал бирку и отправил снимок старшему механику.
Ответ пришёл через минуту:
— «Р-12» похоже на ролик номер двенадцать. В прошлом месяце меняли вкладыш на четвёртой опоре.
— Но мы у первой, — сказал Тимофей.
Отец посмотрел на него.
— Именно.
Они открыли электронный журнал. Запись нашлась быстро: «Опора 4, ролик 12. Замена вкладыша. После пробного прохода контроль метки на тросе». Ни слова о первой опоре.
— Значит, бирка должна была ездить вместе с тросом? — догадался Тимофей.
— Хорошая версия.
Трос был замкнут в большое кольцо и проходил через обе станции и все опоры. Если бирку закрепили на нём во время ремонта, после пробного прохода она могла оказаться где угодно.
— Тогда зачем её оставили?
— Вот это и надо выяснить.
Старший механик уже ехал к ним. Пока ждали, отец провёл следующий этап: они медленно прогнали отмеченный участок через роликовую батарею внутри станции. Тимофей смотрел на красную бирку через защитное стекло.
На одном из малых роликов она едва заметно подпрыгнула.
— Стоп!
Отец нажал кнопку раньше, чем Тимофей успел договорить.
— Что увидел?
— Бирка дёрнулась. Только она, не трос.
Они вернули участок назад и повторили проход. Бирка снова качнулась в одном и том же месте.
Отец подсветил ролик снизу.
На его краю прилип кусочек засохшей чёрной смазки с песком. Он был маленький, но выступал ровно настолько, чтобы задевать пластиковый хвост бирки.
— Это опасно? — спросил Тимофей.
— Для троса сейчас нет. Но мусор на ролике убираем в любом случае.
Смазку сняли деревянной лопаткой, ролик протёрли и осмотрели. Поверхность оказалась гладкой.
Приехал старший механик Сергей Павлович. Он сразу узнал бирку.
— Моя. И да, я виноват, что не снял.
Отец не стал сердиться.
— Почему оставил?
— После замены вкладыша хотел проверить именно этот участок троса после десяти полных кругов. Поставил временную метку. Проверил, всё было чисто. Потом нас вызвали к датчику двери, и я про бирку забыл. В журнале написал про контроль, а про снятие метки — нет.
Он вздохнул и снял бирку.
— Вот поэтому незакрытая мелочь потом превращается в утренний квест.
Тимофей спросил:
— А серебристая полоска рядом с ней?
Сергей Павлович осмотрел её через лупу.
— След от старого временного зажима. Я его тоже видел. Повреждения проволок нет.
Но отец всё равно записал находку в журнал и добавил фотографию. Затем они ещё раз медленно прогнали участок через станцию, уже без бирки. Ничего не дёрнулось, не зацепилось и не изменило звук.
Оставалось двадцать минут до открытия.
Диспетчер спросил по рации:
— Разрешаете запуск?
Отец ответил не сразу. Сначала сверил пункты проверки: тормоза, ролики, датчики дверей, натяжение, аварийную связь. Только после этого сказал:
— Разрешаю пробный круг без пассажиров.
Пустые кабинки пошли быстрее. Тимофей стоял у окна и следил, как они одна за другой проходят первую опору. Теперь красного пятнышка на тросе не было.
После пробного круга линия открылась. Первые туристы вошли в кабинку, даже не заметив, что утром их поездка задержалась бы из-за кусочка пластика размером с ладонь.
Сергей Павлович протянул Тимофею снятую бирку.
— На память не дам. Она служебная. Но можешь придумать, как сделать так, чтобы следующую не забыли.
Тимофей посмотрел на дырку в бирке и на журнал на планшете.
— В запись ремонта добавить отдельный пункт «метка снята» и не закрывать работу, пока его не отметят.
Отец улыбнулся.
— Вот это уже полезнее сувенира.
К обеду в электронном журнале появился новый обязательный флажок. Сергей Павлович первым поставил его в старой записи: «Метка снята 18 августа, 08:12».
Тимофей ещё раз посмотрел на движущийся трос. Он шёл ровно, без рывков, и красная бирка лежала в ящике для служебных меток, где ей и полагалось быть.