— Только не говори, что этот тоже наш.
Так сказала моя сестра Аня, когда тётя Лариса положила на стойку уже девятый жёлтый дождевик.
Все девять выглядели одинаково.
— Наш, — сказала я.
— Федя!
— В смысле, чей-то наш. Из нашей группы.
Мы пришли в театр на детский спектакль всем кружком. На улице шёл такой дождь, что руководительница Светлана Олеговна заранее попросила всех надеть яркие дождевики. Половина родителей, видимо, купила их в одном и том же магазине.
После спектакля дождь закончился.
А дождевики — нет.
В гардеробе висели четырнадцать жёлтых штук, и почти на всех бумажные подписи размокли так, что от имён остались синие облака.
— Отлично, — сказала тётя Лариса. — У нас тринадцать детей и четырнадцать дождевиков.
— Один запасной? — предположил я.
— Очень надеюсь, что не пятнадцатый ребёнок.
Светлана Олеговна пересчитала нас.
Тринадцать.
Потом пересчитала ещё раз.
Тоже тринадцать.
— Так, — сказала Аня. — Надо не угадывать, а проверять.
Она всегда говорит «надо проверять», когда хочет дать понять, что я уже начал угадывать.
Я действительно начал.
— Этот Костин.
— Почему?
— Он помятый.
Костя возмутился:
— У меня не мятый!
— Теперь уже мятый.
— Федя, — сказала Светлана Олеговна.
Мы решили раскладывать дождевики по одному на стойке.
Первый был маленький, с короткими рукавами.
— Кто самый маленький? — спросил я.
Сразу четверо показали на Машу.
Маша показала на Ваню.
— Я не самая маленькая. Я компактная.
Тётя Лариса попросила Машу примерить дождевик.
Рукава оказались ей почти до пальцев.
— Не её, — сказала Аня.
— Проверка номер один провалилась, — сказал я.
— Это была не проверка. Это было предположение.
Второй дождевик отличался только тем, что на молнии висел зелёный шнурок.
— Мой! — крикнул Артём.
— Откуда знаешь? — спросила Аня.
— Папа привязал. Я молнию в перчатках не могу поймать.
Артём надел дождевик.
Подошёл.
Первый определили.
— Записывай, — сказала Аня.
— Куда?
Она уже нашла у тёти Ларисы листок и ручку.
Сверху написала: «ЖЁЛТЫЕ».
Под номером один: «зелёный шнурок — Артём».
— У нас расследование? — спросил я.
— У нас гардероб.
Третий дождевик был ничем не примечателен, пока тётя Лариса не проверила карманы.
— В кармане каштан.
— Мой! — сказала Лиза.
— Почему?
— Я его у театра нашла.
— Какой он? — спросила Аня, не показывая.
— Плоский с одной стороны и с белым пятном.
Тётя Лариса раскрыла ладонь.
Каштан был именно такой.
Второй хозяин нашёлся.
Дальше дело пошло веселее.
В одном кармане лежала сложенная салфетка с нарисованной ракетой. Её узнал Ваня.
У одного дождевика на капюшоне была маленькая чёрная точка от маркера. Это мама Сони поставила ещё дома.
На одном рукаве обнаружился кусочек серебристого скотча.
— Мой, — сказал Костя.
Я посмотрел на Аню.
— И он не мятый.
Костя показал мне язык.
Шестой дождевик был вообще без карманов.
— Кто покупает дождевик без карманов? — спросил я.
— Люди, которые хотят жить спокойно, — сказала тётя Лариса.
Он оказался Машиным.
После этого осталось восемь.
И вот тогда начались сложности.
Четыре дождевика были одного размера. Без отметок. Без шнурков. Без скотча. Карманы пустые.
— Вот эти точно одинаковые, — сказал я.
— Одинаковые снаружи, — ответила Аня.
Она стала спрашивать детей, что они помнят.
— У меня капюшон всё время слезает, — сказала Даша.
— У меня наоборот тугой, — сказал Платон.
— А у меня левый рукав внутри мокрый, — сказала Ника.
— Почему?
— Я туда руку сунула, когда она была мокрая.
— Очень полезная улика, — сказал я.
Тётя Лариса проверила рукава.
У одного дождевика левый действительно оказался влажнее.
Ника нашлась.
Потом Аня потянула за резинки капюшонов. У одного резинка шла легко. У другого туже.
Даша и Платон примерили каждый свой вариант.
Совпало.
Остался один ничем не примечательный дождевик.
— Мой, — сказал Тимофей.
— Откуда знаешь? — спросил я.
— Потому что других нет.
Аня посмотрела на него.
— Это сильный аргумент.
— Наконец-то ты признала мой метод.
Тимофей надел дождевик, сунул руки в карманы и тут же достал оттуда маленькую пластмассовую свистульку.
— Не моя.
Все засмеялись.
Тётя Лариса посмотрела на список.
— У кого была свистулька?
Никто.
— Может, это четырнадцатый? — спросил я.
— Тогда где дождевик Тимофея?
Мы снова пересчитали.
Выдано десять.
На стойке четыре.
Детей без дождевиков тоже четверо.
Но один из оставшихся дождевиков был явно со свистулькой неизвестного владельца.
— Значит, где-то чужой, а нашего не хватает, — сказала Светлана Олеговна.
В гардеробе сразу стало тише.
Тётя Лариса не стала суетиться.
— Никто никуда не уходит. Сейчас посмотрим соседние номера.
В театре в тот день было ещё две детские группы. Но у них дождевики оказались синие и прозрачные.
Мы прошли вдоль всей гардеробной стойки.
Жёлтого больше нигде не было.
— Может, Тимофей пришёл без дождевика? — спросил я.
— Пришёл, — сказала Светлана Олеговна. — Я помню, он первым капюшон снял.
Тимофей вдруг поднял руку.
— У моего внутри на спине наклейка с динозавром.
— Почему ты сразу не сказал?
— Вы не спрашивали.
Аня закрыла глаза.
— Отлично.
Мы проверили четыре оставшихся.
Ни одного динозавра.
— Значит, его дождевик кто-то уже получил, — сказала Аня.
Тут стало интересно.
Мы посмотрели на десять детей, которые уже стояли в своих жёлтых дождевиках.
— Снимаем? — спросил я.
— По одному, — сказала тётя Лариса.
Первым проверили Артёма. Зелёный шнурок был на месте.
Лизин каштан тоже.
У Вани — ракета.
У Сони — точка.
У Кости — скотч.
У Маши — отсутствие карманов, которое теперь считалось полноценным признаком.
Ника показала влажный рукав.
Даша — свободный капюшон.
Платон — тугой.
Оставался один.
— Тимофей, — сказала Аня. — А ты когда последний раз видел свой дождевик?
— Перед спектаклем.
— Кто вешал?
— Я сам.
— На какой крючок?
— Возле большой утки.
— Какой ещё утки?
Тимофей показал в конец коридора.
Там действительно стояла огромная театральная утка. Жёлтая. В сапогах. С красным клювом.
Она была частью декорации из утреннего спектакля.
— Я думал, это указатель, — сказал Тимофей.
Мы подошли к утке.
За ней была узкая вешалка для реквизита.
На ней висел жёлтый дождевик.
Внутри на спине красовался зелёный динозавр.
— Нашёлся, — сказала тётя Лариса.
— А этот тогда чей? — спросил я и поднял дождевик со свистулькой.
Из-за кулисы выглянул мужчина в чёрной футболке.
— Простите, вы не видели костюм Утёнка номер два?
Мы посмотрели на него.
Потом на дождевик.
Потом на огромную утку.
— В кармане должна быть свистулька, — добавил мужчина.
Аня молча протянула ему дождевик.
Тётя Лариса зачеркнула на листке число «14» и написала рядом: «13 + реквизит».
Когда все оделись, дождь на улице снова начался.
Мы вышли под козырёк.
— Видишь, — сказала Аня. — Если бы мы просто раздавали по размеру, половина была бы в чужом.
— Зато быстрее.
— На пять минут.
— Пять минут — это много.
Тимофей в своём дождевике с динозавром прошёл мимо нас и сказал:
— Зато теперь я знаю, где живёт Утёнок номер два.
На следующей неделе мы опять пришли в театр.
Возле реквизитной вешалки появилась большая табличка:
«ЖЁЛТЫЙ ДОЖДЕВИК СО СВИСТУЛЬКОЙ — НЕ ГАРДЕРОБ».
А ниже кто-то приписал карандашом:
«Даже если очень похож».