— Это мой.
— Нет, мой.
— Вы оба ошибаетесь. Он мой.
Я смотрел на зелёный рюкзак на скамейке и чувствовал, что спор у нас отличный. Особенно если учесть, что рядом лежали ещё два точно таких же зелёных рюкзака.
Мы вернулись с прогулки в лагерь после короткого дождя. До автобуса оставалось двадцать пять минут. Все переодевались, искали кепки и спрашивали, кто видел их носки.
Ася схватила первый рюкзак.
— У моего молния заедает.
Она потянула бегунок. Молния заела.
— Видите?
— Отличный признак, — сказал я. — У моего тоже.
Митя поднял второй рюкзак.
— А у моего в боковом кармане бутылка.
Бутылки оказались во всех трёх.
— Это заговор родителей, — сказал я.
— Это акция в одном магазине, — сказала Ася.
Наш вожатый Сергей подошёл с пачкой дождевиков.
— Что случилось?
— У рюкзака три хозяина, — объяснил Митя.
— Сначала попробуйте найти внешние отличия, — сказал Сергей.
Мы разложили три рюкзака в ряд.
Первый был мокрее снизу. У второго на левой лямке белела полоска. У третьего болтался чёрный шнурок на молнии.
— Шнурок мой, — сразу сказал Митя.
— Уверен? — спросила Ася.
— Я сам его привязал утром.
— А сколько узлов?
Митя задумался.
— Два.
Мы посмотрели. Был виден один.
— Тогда пока не считаем, — сказал Сергей.
Белая полоска мне понравилась больше.
— Это моё. Я прислонялся к белой стене возле столовой.
— Мы все там стояли, — напомнила Ася.
— Я особенно убедительно.
До автобуса оставалось восемнадцать минут.
— Нужно вспомнить такое, что у нас разное, — сказала Ася.
— Цвет рюкзака, — предложил я.
Она посмотрела на меня.
— Боря, продолжай думать.
Митя вспомнил про синий блокнот. У Аси был красный, у меня никакого.
— Уже лучше, — сказал Сергей. — Но сначала ищем то, что можно проверить, не открывая чужие отделения.
Ася вдруг щёлкнула пальцами.
— Жёлтая лента! Мама пришила её изнутри верхней ручки.
Мы перевернули первый рюкзак. Ничего. Второй — тоже. На третьем из-под ручки выглядывал уголок жёлтой ленты.
— Мой, — сказала Ася.
— Проверка? — спросил Сергей.
— Красный блокнот в переднем кармане.
Ася открыла только свой рюкзак и достала красный блокнот.
— Один есть, — сказал Митя.
Остались два.
Митя снова посмотрел на чёрный шнурок.
— Мой был от капюшона. На одном конце должна быть маленькая пластиковая трубочка.
На видимом конце её не было. Митя уже отодвинул рюкзак, но Ася перевернула шнурок. Трубочка оказалась на другом конце, а второй узел прятался возле металлического бегунка.
— Тогда называй содержимое, — сказал я.
— Ветровка сверху в большом отделении. И пакет яблочных сушек.
— Сушек у тебя полпакета, — сказал я.
— Я экономил.
Тёмный край ветровки был виден сразу после открытия.
Теперь на скамейке остался один рюкзак.
— Мой, — сказал я.
— Логично, — сказала Ася.
— Не торопитесь, — сказал Сергей.
В дверях стоял Вадим из второй группы. На плече у него висел четвёртый зелёный рюкзак.
— У тебя тоже такой? — спросил я.
— У половины лагеря такой.
Вадим показал синюю метку на своём рюкзаке. Метка была на месте, и он ушёл.
Я перевернул оставшийся рюкзак.
— У моего есть буква «Б» на внутренней стороне лямки.
Буквы не было.
Мы замолчали.
— Вот теперь интересно, — сказал Митя.
До автобуса оставалось двенадцать минут.
Сергей присел перед скамейкой.
— Значит, мы установили две вещи. Этот рюкзак не Борин. И Борин где-то ещё. Вспоминаем путь назад, но не все сразу.
— Я видела Борю с рюкзаком у навеса после дождя, — сказала Ася.
— А я видел его у футбольного поля, — сказал Митя.
— Это было до дождя, — возразил я. — Потом мы пошли к старой лодочной станции.
— Там ты снимал рюкзак, — сказала Ася.
Я вспомнил деревянную скамью под навесом. Мы пережидали сильные капли, которые стучали по жестяной крыше так громко, что приходилось кричать. Я точно ставил рюкзак рядом с собой, потому что доставал оттуда ветровку.
— А потом? — спросил Сергей.
Я закрыл глаза. После дождя мы пошли обратно. В руках у меня была ветровка. Ещё я нёс чужой пакет с мячами.
— Пакет был мой, — сказал Митя. — Ты взял его, потому что я завязывал шнурок.
— А рюкзак?
Ася уже смотрела в сторону дорожки.
— Ты его не надел.
— Надел.
— Нет. Я шла за тобой. На спине у тебя был только капюшон.
Это было настолько убедительно, что спорить я не стал.
— Значит, лодочная станция, — сказал Сергей. — Митя, со мной. Ася и Боря остаются здесь. Если кто-то принесёт ещё зелёный рюкзак, ничего не открывайте без хозяина.
— Почему я остаюсь? — спросил я.
— Потому что если твой рюкзак придёт сюда, хозяин должен уметь его узнать.
Сергей и Митя убежали.
Я смотрел на чужой рюкзак без буквы «Б» и пытался вспомнить, кто ещё сидел под навесом. Там была наша группа, потом прибежали ребята из второй. Они принесли складные коврики и коробку с бадминтонными воланами.
Ася вдруг взяла чужой рюкзак за верхнюю ручку, не открывая его.
— Смотри.
К ручке прилипла тонкая серебристая полоска.
— Скотч?
— Не просто скотч. Такой же на коробке с воланами. Я помогала её заклеивать утром.
— Значит, второй отряд.
— Скорее всего. Но это пока не доказательство.
Из корпуса выбежал Вадим.
— Вы случайно рюкзак Сони не нашли? Зелёный. Конечно.
Мы с Асей одновременно указали на скамейку.
— Что у неё на нём есть? — спросила Ася.
— Ничего. Она поэтому и потеряла.
— Внутри?
— Значок с белкой на внутреннем кармане. И жёлтое полотенце сверху.
Вадим позвал Соню. Она прибежала в одном кроссовке с развязанным шнурком, назвала те же признаки и только тогда открыла рюкзак. Белка была на месте. Полотенце тоже.
— Три хозяина кончились, — сказала Ася.
— А мой рюкзак всё ещё нет, — сказал я.
До автобуса оставалось восемь минут.
Мы услышали шаги. Митя вернулся первым, без рюкзака.
— На лодочной станции пусто. Под скамейкой тоже. Сергей спрашивает сторожа.
— Всё, — сказал я. — Он уехал на другой автобус раньше меня.
— Рюкзаки сами редко ездят на автобусах, — заметила Ася.
— Этот день готов доказать обратное.
Митя поставил бутылку на скамейку и стал загибать пальцы.
— После лодочной станции мы пошли сюда. Боря нёс мой пакет с мячами. Потом у склада нас остановила Марина Павловна и попросила занести мячи внутрь.
— Точно, — сказал я.
— Ты вошёл с пакетом. Вышел уже без него.
— И без рюкзака, — добавила Ася.
— Но если рюкзак остался на лодочной станции, при чём тут склад?
Митя нахмурился.
— Я свой рюкзак тогда снял, чтобы открыть дверь. А твой…
Он замолчал.
— Что?
— Я взял зелёный рюкзак со скамейки у склада. Думал, что мой.
— Ты же говорил, твой со шнурком.
— Шнурок я заметил уже здесь.
Ася медленно повернулась к нему.
— Значит, свой ты принёс не со склада.
Мы все посмотрели на Митин рюкзак.
— Открывай, — сказал я.
— Это мой рюкзак.
— Проверим внутреннюю сторону правой лямки.
Митя перевернул его. На ткани была написана синяя буква «Б».
Мы секунду молчали. Потом Ася села на скамейку и засмеялась так, что Соня из второй группы выглянула из дверей.
— Ты всё это время таскал мой рюкзак! — сказал я.
— Но шнурок же мой!
— Значит, шнурок не твой.
Митя исследовал чёрный шнурок с таким выражением, будто тот его предал.
— Мама утром сказала: «Я тебе привязала новый». Я решил, что чёрный.
— А какой?
— Не помню.
Мы нашли мой синий блокнот? Нет. Зато в большом отделении лежала моя ветровка, пакет яблочных сушек и пенал. Это был мой рюкзак без всяких сомнений.
— Тогда где Митин? — спросила Ася.
До автобуса оставалось пять минут.
Сергей вернулся от лодочной станции.
— Там нашли один зелёный рюкзак. Сторож отнёс его в комнату забытых вещей.
Митя закрыл глаза.
— У него на молнии должен быть новый шнурок. Видимо.
— Какой? — спросил Сергей.
Митя подумал очень серьёзно.
— Теперь я не скажу, пока не увижу.
В комнату забытых вещей мы вошли всей компанией. На столе лежал зелёный рюкзак. На молнии торчал ярко-оранжевый шнурок с двумя узлами и маленькой пластиковой трубочкой на конце.
— Вот он! — сказал Митя.
— Проверка, — напомнила Ася.
— Синий блокнот. Пустая коробка от печенья.
Он оглянулся на скамейку во дворе.
— Ещё запасные носки в пакете с нарисованной ракетой.
Ракета нашлась.
Через три минуты мы сидели в автобусе. Сергей прошёл по проходу и раздал нам полоски цветной изоленты — красную, синюю и жёлтую.
— Сделайте заметные метки. Разные.
Ася выбрала красную и обмотала верх ручки двумя оборотами. Я взял синюю и сделал одну широкую полосу на лямке.
Митя долго смотрел на жёлтую.
— Нет, — сказал он. — У половины лагеря сейчас будет жёлтая.
Он достал из своей драгоценной коробки от печенья чёрный фломастер и написал на жёлтой ленте огромными буквами: «МИТЯ. ДВА УЗЛА».
— А трубочка? — спросил я.
— Трубочка пусть отвечает за себя.
Автобус тронулся. На верхней полке стояли три одинаковых зелёных рюкзака — красный, синий и жёлтый теперь были видны даже с последнего ряда.
Через десять минут Митя вдруг поднялся.
— Где моя коробка?
Мы с Асей посмотрели друг на друга.
Коробка осталась на столе в комнате забытых вещей.
Сергей, сидевший впереди, даже не обернулся.
— На ней хотя бы имя было?
— Нет, — сказал Митя. — Но она очень хорошая.
Автобус загудел от смеха, а Митя сел обратно и открыл синий блокнот. На первой странице он крупно написал: «Купить ещё печенье».