В старом почтовом отделении письма после полуночи меняли вес.
Днём это было обычное здание с голубой вывеской, стойкой для посылок и железными весами. Ночью, когда гасли окна соседних домов, самые старые конверты становились чуть тяжелее. Не настолько, чтобы порвать сумку, но достаточно, чтобы стрелка на весах дрогнула.
Об этом знала только заведующая Валентина Львовна. Она не скрывала тайну специально. Просто взрослые редко задерживались у весов после закрытия и ещё реже смотрели на стрелку, когда в комнате никого не было.
Аня и Паша узнали случайно. Их мама оформляла витрину к юбилею отделения, а дети помогали разбирать шкаф с прежними бланками. В нижнем ящике нашлась коробка писем без адресов. На каждом стоял старый штемпель, но вместо улицы было написано что-нибудь странное: «Тому, кто найдёт красную варежку», «В дом, где перестали заводить часы», «Человеку, который всё ещё ждёт ответ».
— Их нельзя выбросить, — сказала Аня.
— Их нельзя доставить, — ответил Паша. — Адреса нет.
Валентина Львовна поставила коробку на весы.
— Поэтому они и лежат здесь много лет.
Стрелка остановилась на двух килограммах трёхстах граммах. Валентина Львовна записала цифру в журнал и попросила детей запомнить её.
Вечером мама закончила витрину, но на улице начался ливень. Они решили переждать в служебной комнате. Ровно в полночь из зала донёсся тихий металлический щелчок.
Стрелка весов поднялась на одно деление.
— Два килограмма триста пятьдесят граммов, — сказал Паша.
Один конверт в коробке шевельнулся.
Аня вытащила его. На нём было написано: «Тем, кто услышит колокол под землёй».
— Бумага не может сама стать тяжелее, — сказал Паша.
— Значит, внутри что-то появилось.
Они вскрыли конверт вместе с Валентиной Львовной. Внутри лежал чистый лист и маленькая серая крупинка. Паша покатал её пальцем.
— Песок.
В эту секунду из-под пола донёсся глухой звон.
Он повторился три раза.
Валентина Львовна не удивилась. Она достала из шкафа старый план здания. До почты здесь находилась контора речной пристани, а ещё раньше — склад. Под складом был подвал, давно закрытый после ремонта.
— На плане есть лестница, — заметила Аня.
— На первом этаже её нет, — сказал Паша.
Они начали искать не дверь, а следы. За шкафом с упаковочной бумагой Паша увидел полоску холодного воздуха. Аня сняла нижнюю панель. Под ней оказался железный люк с кольцом.
Валентина Львовна открыла его ключом из связки, хотя сама не помнила, откуда этот ключ взялся.
В подвал вела узкая лестница. Внизу пахло кирпичом и мокрой землёй. На стене висел небольшой колокол, соединённый проволокой с медной чашей в полу. В чашу по трещине капала вода. Когда чаша наполнялась, она опрокидывалась и тянула проволоку. Колокол звонил.
— Это старый сигнал затопления, — сказал Паша. — Пока воды мало, чаша набирается медленно. Когда прибывает быстро, звонит чаще.
На полу уже блестела лужа.
— Но при чём здесь письмо? — спросила Аня.
Ответ нашёлся рядом. На кирпиче был прибит жестяной ярлык: «Песчаная подсыпка. Проверять после сильных дождей». Из щели под стеной вода вымывала мелкий серый песок — точно такой же, как крупинка в конверте.
Они поднялись наверх и сравнили. Крупинки совпали.
— Письмо не объяснило всё, — сказала Валентина Львовна. — Оно только указало, куда смотреть.
Паша нашёл телефон аварийной службы. Аня тем временем перебрала конверты. Ей хотелось понять, почему открылся именно этот.
На обратной стороне обнаружилась приписка: «Передать дежурному пристани, если ночной колокол зазвонит после закрытия».
Когда пристань переехала, письмо осталось в шкафу. Адрес исчез, а условие сохранилось.
Аварийная бригада приехала через двадцать минут. Рабочие перекрыли воду во дворе и поставили насос. Оказалось, ливень размыл старую трубу, проходившую вдоль фундамента. Если бы вода поднималась ещё несколько часов, она добралась бы до кабелей в подвале.
К утру дождь закончился. Колокол замолчал. Коробку снова поставили на весы.
Она весила ровно два килограмма триста граммов.
— Крупинка исчезла, — сказал Паша, проверив конверт.
— А письмо осталось, — ответила Аня.
На чистом листе теперь проступили две строки: «Сигнал принят. Подвал сухой».
После ремонта Валентина Львовна не стала прятать колокол. Люк закрыли прозрачной крышкой, рядом повесили старый план и объяснение, как работала чаша. Коробку писем поставили в сухой шкаф, но каждое взвесили отдельно и внесли в новый журнал.
Аня записывала надписи. Паша проверял штемпели и искал на старых картах исчезнувшие названия улиц. Некоторые письма получили настоящие адреса. Одно предназначалось часовщику, чья мастерская давно стала булочной; другое — смотрителю парома, хотя паром заменили мостом.
Они не пытались доставить их наугад. Для каждого искали событие, при котором письмо должно было стать тяжелее.
Через месяц коробка снова прибавила пятьдесят граммов. На этот раз поднялся конверт с надписью: «Тому, кто заметит свет в закрытом окне».
Аня посмотрела на Пашу.
— Сначала проверим план здания.
— Потом проводку.
— И только потом полезем в подвал.
— Согласен. Колокол там уже есть.
За окном почты было ещё темно. На втором этаже заброшенного дома напротив медленно зажёгся один жёлтый квадрат. Аня открыла журнал, Паша положил конверт на отдельные весы, и ночная почта начала новый маршрут.