Катушка качнулась на стойке, и Арина машинально отступила на полшага.
— Стоп! — сказал мастер Олег и нажал красную кнопку.
Мотор стих. Толстый канат, который только что медленно наматывался на барабан испытательного стенда, обмяк и лёг на деревянный настил.
— Что случилось? — спросил кто-то из экскурсионной группы.
— Пока ничего, — ответил Олег. — И это как раз хороший момент остановиться.
Арина смотрела не на мотор и не на красную кнопку. Её беспокоила тонкая красная линия, вплетённая в канат. Она шла вдоль всей его длины, как нитка на тёмном свитере, но возле барабана вдруг ныряла в сторону и появлялась снова через ладонь.
Утром Арина пришла в старую канатную мастерскую при речном порту вместе с тётей, которая работала в музее. В длинном кирпичном помещении показывали, как из тонких волокон делают пряди, а из прядей — толстые канаты. На одном из новых учебных станков сегодня собирались изготовить демонстрационный швартовный конец для музейного катера.
Красную прядь добавляли специально. По ней было удобно видеть, как закручивается канат. Если всё шло ровно, красная линия тянулась по поверхности одинаковой спиралью.
Теперь спираль сбилась.
— Олег Сергеевич, — сказала Арина. — Посмотрите здесь.
Он присел рядом.
— Где именно?
Арина провела пальцем вдоль красной линии, не касаясь самого барабана.
— Тут шаг одинаковый, одинаковый, одинаковый. А здесь красная прядь будто провалилась внутрь.
Мастер прищурился.
— Хорошо заметила.
Он взял белый мел и поставил две короткие отметки по краям подозрительного участка.
— Но по одной красной нитке канат браковать рано. Проверим.
Экскурсия немедленно перестала интересоваться витриной с морскими узлами и собралась вокруг стенда.
— Только за жёлтой линией, — напомнил Олег. — Стенд не игрушка.
Канат делали из трёх толстых прядей. Каждая прядь сходила со своей большой катушки, проходила через направляющее кольцо и дальше попадала в вращающуюся головку. Головка свивала их вместе. Чтобы одна прядь не выбегала вперёд и не отставала, катушки подтормаживали отдельные ленточные тормоза.
— Если одна катушка тянется легче других, — объяснил Олег, — канат может получиться неравномерным. Но сначала измерим то, что уже сделали.
Он принёс металлическую линейку и прозрачную пластину с нанесёнными полосками.
Арина держала пластину рядом с канатом. На хорошем участке красная линия пересекала полоски почти через одинаковые промежутки.
— Девять с половиной сантиметров, — сказала она.
— Ещё.
— Девять. Десять. Девять с половиной.
Они дошли до меловой отметки.
— А тут семь.
Следующий виток красной линии появился только через двенадцать сантиметров.
— Вот теперь у нас не впечатление, а измерение, — сказал Олег.
— Значит, канат плохой? — спросил мальчик за жёлтой линией.
— Значит, этот кусок требует проверки. Слова «плохой» для мастерской мало.
Олег снял нагрузку со стенда и позвал механика Ирину Павловну. Она пришла с блокнотом и маленьким пружинным безменом.
— Кто первый заметил? — спросила она.
Олег кивнул на Арину.
— Красная прядь выдала.
Ирина Павловна осмотрела три катушки.
— Начнём с одинакового усилия.
Она зацепила безмен за первую прядь и медленно потянула. Стрелка поднялась до нужной отметки.
На второй получилось почти то же самое.
Третья пошла легче.
— Вот и подозреваемый, — сказал кто-то.
— Подозреваемый — это ещё не причина, — ответила Ирина Павловна.
Она снова потянула третью прядь. На этот раз стрелка сначала дёрнулась выше, а потом резко упала.
— Интереснее.
Они сняли защитный кожух тормоза. Под ним была металлическая лента, охватывавшая край катушки. Лента должна была прижиматься плавно. Но возле крепления застрял короткий жёсткий волосок от старой упаковочной щётки. Он то попадал между лентой и металлом, то выскакивал наружу.
— Из-за такой ерунды? — удивилась Арина.
— Машины любят превращать ерунду в повторяющуюся ошибку, — сказала Ирина Павловна.
Она вынула волосок пинцетом, очистила поверхность и несколько раз проверила тормоз. Теперь безмен показывал почти одинаковое усилие на всех трёх прядях.
— Можно продолжать? — спросила Арина.
— Старый участок от этого ровнее не станет.
Олег показал на две меловые черты.
— Его вырежем из учебного образца. Потом сделаем новый конец и испытаем отдельно.
— А если бы не заметили?
— Для этого и есть несколько проверок. Внешний осмотр — одна. Размеры — другая. Испытание нагрузкой — третья. Хорошая мастерская не надеется на единственного внимательного человека.
Эта фраза Арине понравилась меньше, чем ей хотелось. На секунду она успела почувствовать себя тем самым единственным внимательным человеком.
Олег, кажется, заметил её лицо.
— Но внимательный человек всё равно очень полезен, — добавил он. — Особенно если показывает пальцем не «там что-то странное», а конкретное место.
Подозрительный участок отрезали. Олег распустил его конец, и стало видно, что одна прядь действительно легла глубже двух других. Не катастрофа, не скрытая пропасть внутри каната, а несколько десятков сантиметров неровной свивки.
Ирина Павловна записала причину в журнал станка: «рывковое торможение третьей катушки; постороннее волокно под лентой».
— Зачем записывать, если волосок уже выбросили? — спросила Арина.
— Чтобы через месяц, если это повторится, никто не рассказывал, что раньше такого никогда не было.
После обеда начали заново. На этот раз Арина стояла не возле барабана, а у измерительного столика. Ей дали карточку с тремя графами: длина участка, шаг красной пряди, замечания.
Первые пять метров прошли ровно.
Потом десять.
Потом пятнадцать.
Красная линия обвивала канат одинаковыми широкими витками.
— Девять с половиной, — говорила Арина.
Олег отмечал.
— Девять с половиной.
— Отмечаю.
— Десять.
— Годится.
У двадцатого метра Арина вдруг сказала:
— Восемь с половиной.
Олег остановился.
Экскурсанты, которые всё ещё были в мастерской, тоже замолчали.
Арина измерила ещё раз.
— Нет. Девять с половиной. Я приложила пластину криво.
— Отлично, — сказал Олег и снова запустил станок.
— Почему отлично? Я же ошиблась.
— Потому что проверила до того, как объявить находку.
К вечеру новый канат сняли со станка и перенесли на испытательный стенд. Там его закрепили за защитным экраном и натянули сильнее, чем он должен был натягиваться в обычной музейной работе. Арина смотрела на шкалу из-за стекла. Канат вытянулся, чуть повернулся вокруг своей оси, но остался ровным.
Красная прядь нигде не исчезла.
Когда испытание закончилось, на конец каната прикрепили бирку с датой и номером журнала. Старый неровный кусок тоже не выбросили. Его положили в прозрачный ящик рядом со станком.
На табличке Олег написал: «Неравномерная свивка. Найдено при внешнем контроле, подтверждено измерением».
— А про волосок? — спросила Арина.
— Про волосок — в журнале. Здесь важнее показать, что увидит человек снаружи.
Тётя уже ждала у двери и держала Арину за рюкзак, который та утром забыла на скамейке.
— Ну что, сделала канат?
— Нет, — сказала Арина. — Канат делал станок. Я сначала чуть не придумала проблему по одной красной линии, потом мы её измерили, потом нашли тормоз, потом переделали участок.
— То есть короткий ответ закончился?
— Очень давно.
Они вышли на набережную. Музейный катер покачивался у причала, привязанный старым проверенным канатом. Новый пока лежал в мастерской и ждал, когда его внесут в список снабжения.
Арина оглянулась через открытую дверь. На барабане остался последний виток образца, и красная прядь шла по нему точно, ровно, без единого нырка.
Она всё-таки показала ей два пальца, как будто говорила: «Я тебя вижу».