Лера заметила красную лампочку раньше, чем тётя Надя успела поставить термос на стол.
Они сидели в маленьком домике у плотины, где на стене висела схема реки, а в окно был виден узкий бетонный канал со ступеньками. Канал назывался рыбным ходом. По нему рыба могла подняться выше плотины: вода переливалась из одного небольшого бассейна в другой, и течение не было таким сильным, как в основном русле.
— У нас тревога на третьем бассейне, — сказала тётя Надя, взглянув на экран. — Уровень воды выше обычного на восемь сантиметров.
Лера уже знала, что восемь сантиметров здесь — не пустяк. Утром они вместе с сотрудником станции проверяли рейки с делениями, закреплённые на стенках бассейнов. Если вода поднималась слишком высоко, рыбе становилось трудно идти против течения. Если опускалась — проход мог обмелеть.
На экране третий бассейн был красным, второй и четвёртый — зелёными.
— Значит, застряло что-то между третьим и четвёртым? — спросила Лера.
— Возможно. Но сначала проверяем, что сигнал настоящий.
Тётя Надя взяла рацию, жилет и планшет. Лере достался блокнот в пластиковом чехле. Они вышли на служебную дорожку. К самому краю канала детям подходить было нельзя, поэтому Лера шла по жёлтой линии, нарисованной в двух метрах от воды.
У третьего бассейна вода выглядела совершенно спокойно.
— На глаз ничего не скажешь, — сказала тётя Надя. — Читай рейку.
Лера прищурилась. Волны то открывали, то закрывали чёрные цифры.
— Сто сорок два.
Тётя Надя сверилась с экраном.
— Датчик говорит сто пятьдесят.
— Восемь сантиметров разницы. Ровно столько, сколько тревога.
Они проверили второй бассейн. Там рейка и датчик почти совпадали.
— Значит, вода нормальная, а датчик в третьем врёт? — спросила Лера.
— Уже похоже. Но почему?
Датчик уровня стоял в вертикальной серой трубе у стенки. Внутри плавал лёгкий поплавок: вода поднимала его, а прибор переводил движение в цифры. Труба защищала поплавок от волн и случайных веток. Внизу у неё были отверстия, чтобы вода внутри стояла на том же уровне, что и снаружи.
Лера присела за жёлтой линией и посмотрела туда, куда показывала тётя Надя.
— Нижнее отверстие не видно.
— Именно.
К трубе прибило плотный комок из длинных листьев камыша, травы и тонких веточек. Снаружи он казался небольшим, но часть мусора могла закрыть отверстия. Тогда вода внутри трубы уходила медленнее, чем в канале, и поплавок оставался выше.
— Его можно палкой отодвинуть? — спросила Лера.
— Нам — нет. Для этого есть площадка и страховка с другой стороны.
Тётя Надя вызвала по рации техника Сергея. Пока он шёл, Лера записала время, показания рейки и датчика. Потом они проверили четвёртый бассейн. Там всё совпало.
Сергей пришёл в каске и с длинным багром. Он пристегнул страховочный ремень к металлической направляющей, спустился на служебную площадку и подцепил комок травы. Тот оказался раза в три больше, чем казался сверху.
— Вот вам и маленькая травинка, — сказал Сергей, вытаскивая мокрую охапку на решётчатый настил.
На экране тёти Нади цифра не изменилась.
— Не сработало, — сказала Лера.
— Не спеши.
Прошла минута. Потом ещё одна. Уровень на датчике опустился на два сантиметра.
— Медленно, — сказала Лера.
Сергей посветил фонариком в нижнее отверстие трубы.
— Там ещё что-то есть.
Багром туда лезть было нельзя: можно было повредить сам прибор. Сергей перекрыл маленький служебный затвор, и течение возле трубы почти исчезло. Потом снял боковую крышку. Изнутри выпал кусок прозрачной упаковочной ленты, скрученный в плотный жгут.
— Вот это уже интереснее, — сказал он.
Лера посмотрела на ленту.
— Она как клапан получилась? Вода внутрь проходила, а обратно почти нет?
— Похоже на то, — ответила тётя Надя. — Проверим после запуска.
Сергей поставил крышку на место и открыл затвор. Вода снова пошла по каналу. На экране датчик быстро спустился до ста сорока трёх сантиметров.
Лера сверилась с рейкой.
— Сто сорок два с половиной.
— Допуск есть, — сказала тётя Надя. — Но тревогу пока не снимаем.
— Почему? Мы же нашли причину.
— Потому что один удачный показатель ещё ничего не доказывает.
Они подождали пять минут и измерили снова. Потом Сергей слегка изменил положение служебного затвора, чтобы уровень в бассейне поднялся. Рейка показала сто сорок семь. Датчик — сто сорок семь с половиной. Затвор вернули обратно. Оба показания снова опустились почти одинаково.
Только тогда тётя Надя сняла тревогу.
К этому времени у смотрового окна рыбного хода появился первый посетитель — крупный серебристый жерех. Он завис в потоке, качнулся, рванул вперёд и исчез за бетонной перегородкой.
— Первый пошёл, — сказала Лера.
— Первый, которого мы увидели, — поправила тётя Надя.
После обеда начался учёт. Возле окна включили камеру, а Лера отмечала в таблице время, вид и направление движения. Некоторые рыбы проскакивали так быстро, что от них оставалась только серебряная вспышка. Другие долго стояли у стекла, будто выбирали, стоит ли продолжать путь.
В четыре часа красная лампочка мигнула снова.
Лера сразу посмотрела на третий бассейн.
— Опять?
Но теперь тревога была в первом.
Они вышли к рейке. Вода действительно поднялась. Датчик не ошибался.
— Тогда это уже не поплавок, — сказала Лера.
Тётя Надя кивнула.
У входа в рыбный ход на защитной решётке скопились водоросли. Течение прижало их широким зелёным ковром, и вода стала хуже проходить через решётку. Сергей снова надел страховку и очистил её с площадки. Уровень постепенно вернулся к рабочему.
— Сегодня у нас два одинаковых сигнала и две разные причины, — сказала Лера, когда они вернулись в домик.
— Поэтому сигнал и называется сигналом, а не ответом.
Лера записала обе ситуации рядом: «третий бассейн — датчик», «первый бассейн — настоящий подъём». Потом зачеркнула слово «настоящий» и написала «подтверждённый по рейке». Так ей понравилось точнее.
К вечеру камера насчитала двадцать семь проходов. Тётя Надя выключила монитор, Сергей унёс мешок с собранным мусором, а Лера вышла к перилам смотровой площадки.
Внизу вода переливалась через ступени ровными короткими волнами. Красных лампочек не горело.
И всё же Лера сначала посмотрела на рейку третьего бассейна, а уже потом — на экран в окне.