В нашем аквариуме есть водопад, хотя самого водопада никто из посетителей не видит.
Он находится за декорацией: вода из большого бассейна переливается через широкий пластиковый лоток, проходит через фильтр и возвращается обратно. Если стоять в зале, слышно только ровное шуршание за стеной, будто там всё время идёт дождь.
Я приходил в аквариум по субботам помогать дяде Саше. Он работает там техником. Мне разрешали протирать таблички, носить пустые вёдра и записывать показания термометров. К рыбам руками я не лез.
В тот день пропала рыба.
Не вообще какая-нибудь. Пропал большой серебристый паку из бассейна «Реки Южной Америки». Он был почти круглый, с тёмным хвостом и всегда подплывал первым, когда сотрудница Марина приносила корм.
Утром Марина пересчитала рыб два раза.
— Девять, — сказала она.
— Должно быть десять, — ответил дядя Саша.
Я тоже стал считать. Рыбы двигались, перекрывали друг друга и явно не хотели участвовать в проверке. Но сколько я ни начинал сначала, получалось девять.
На полу было сухо. В соседнем бассейне лишних рыб не появилось. За каменной декорацией паку тоже не прятался.
— Он большой, — сказал я. — Совсем исчезнуть не может.
Марина посмотрела на меня.
— Это полезная мысль. Значит, где-то осталось большое место, которое мы пока не проверили.
Мы осмотрели сливные решётки. Они были уже тела паку. Проверили технический колодец под бассейном — туда вода попадала только через трубы. Потом выключили верхний свет и посветили фонарём под искусственные коряги.
Никого.
Дядя Саша записал время и уровень воды.
— Если бы что-то забило слив, уровень изменился бы, — сказал он.
Я прислушался. За декорацией шумел тот самый невидимый водопад.
И вдруг мне показалось, что он шумит странно. Обычно звук был ровный: ш-ш-ш-ш. Теперь в нём время от времени появлялось плоское «хлоп».
— Там что-то бьётся? — спросил я.
Дядя Саша прислушался.
— Не похоже. Но проверить надо.
За бассейном была узкая служебная дверь. Посетителям туда нельзя. Мы прошли по влажному коридору к фильтрам. Вода из бассейна сначала попадала в широкий переливной короб, а оттуда по лотку уходила вниз.
Лоток сверху закрывала решётка.
На решётке лежал лист салата.
— Вот и хлопает, — сказала Марина. — Корм затянуло.
Я уже решил, что загадка закончилась скучно, когда заметил на мокрой стенке серебряный отблеск.
Под решёткой, в тёмном переливном коробе, что-то медленно повернулось.
— Там он.
Паку действительно был там.
Каким-то образом он перескочил через внутренний бортик бассейна и оказался в переливе. Дальше решётка не пустила его к фильтру. Места там хватало, вода постоянно менялась, поэтому рыба спокойно стояла в тени, время от времени касаясь боком пластиковой стенки. От этого и возникал глухой звук, который в зале почти не было слышно.
— Хорошо, что решётка на месте, — сказал дядя Саша.
Марина сразу попросила меня отойти. Доставать такую рыбу должны сотрудники: паку тяжёлый, скользкий, а в узком коробе его легко напугать.
Они принесли большой мягкий сачок и пластиковый контейнер с водой. Дядя Саша перекрыл насос, чтобы поток стал слабее. Марина медленно подвела сачок снизу.
Паку не согласился.
Он развернулся, плеснул водой и снова спрятался под трубой.
— С характером, — сказала Марина.
Вторая попытка тоже не удалась.
Я стоял у двери и смотрел на устройство перелива. Когда насос был включён, вода шла в одну сторону. Теперь поток почти исчез, и паку держался в самом дальнем углу.
— А если контейнер поставить здесь? — спросил я. — И не ловить его сзади, а оставить ему один свободный путь?
Дядя Саша посмотрел, куда я показывал. Между трубой и стенкой действительно получался проход прямо к контейнеру.
— Сделаем проход шире.
Они убрали с пола один шланг, поставили контейнер ниже края короба и снова медленно подвели сачок. На этот раз сачок не пытался поймать рыбу. Он просто закрывал обратную дорогу.
Паку постоял несколько секунд, потом двинулся вперёд.
Вода всплеснула. Серебряный бок исчез в контейнере.
Через минуту рыба снова была в основном бассейне.
Она ушла на глубину и долго не показывалась.
Марина записала происшествие в журнал, а дядя Саша стал измерять бортик возле перелива.
— Он всегда был такой низкий? — спросил я.
— Был. Но раньше уровень воды держали на полтора сантиметра ниже.
Оказалось, накануне после обслуживания поплавковый клапан отрегулировали чуть иначе. Уровень поднялся совсем немного. Для человека эти полтора сантиметра выглядели пустяком. Для крупной рыбы, которая резко стартовала у поверхности, бортик стал преодолимым.
— Значит, он не искал приключений? — спросил я.
— Скорее всего, испугался или рванул за кормом, — сказала Марина. — Рыбы редко объясняют мотивы.
Дядя Саша вернул прежний уровень воды, а потом закрепил над переливом дополнительную гладкую планку. Она не мешала воде уходить, но делала случайный прыжок туда гораздо менее вероятным.
До открытия оставалось двадцать минут.
Мы вернулись в зал. Посетительский свет включили, и вода снова стала зелёно-золотой. Девять рыб плавали на виду.
— Опять девять, — сказал я.
Марина молча указала на тень под корягой.
Оттуда медленно выплыл паку.
Он был десятым.
Я записал температуру воды — двадцать шесть градусов — и в графе для замечаний написал: «После возврата рыба активна».
Хотелось добавить: «Найдена за водопадом». Но в журнале так не пишут.
Поэтому эту фразу я оставил себе.
А когда мы уходили, невидимый водопад за стеной снова шуршал ровно, без единого хлопка.