В оранжерее туман включался в шесть утра. Тонкие форсунки под потолком выпускали воду такой мелкой пылью, что папоротники исчезали за белой завесой, а на листьях орхидей собирались круглые капли.
В тот вторник туман не выключился.
Аня пришла помогать тёте Лиде перед открытием и сразу услышала частое шипение. За стеклянной дверью дорожка блестела, будто её только что вымыли. На табличке с влажностью мигало: 96%.
— Для тропических растений это ещё терпимо, — сказала тётя Лида, заведующая оранжереей. — Но если так будет весь день, посетители ничего не увидят, а на дорожках станет скользко.
Она нажала красную кнопку на щите. Шипение продолжилось.
— Значит, автоматика команду получила, а вода всё равно идёт, — сказала Аня.
— Верно. Где-то не закрылся клапан.
Клапан находился не у каждой форсунки. Вода шла по четырём веткам труб, и у каждой был свой синий рычаг в служебном коридоре. Чтобы понять, какая ветка виновата, нужно было перекрывать их по очереди. Но коридор тянулся вдоль всей оранжереи, а из-за тумана тётя Лида не видела, где именно продолжает шипеть.
— Я могу слушать внутри, — предложила Аня. — А вы будете поворачивать рычаги.
Они договорились подавать сигналы по рации. Аня надела нескользкие бахилы, взяла фонарик и вошла под стеклянную крышу.
— Первая ветка закрыта, — сказала тётя Лида.
Слева стихло сразу несколько форсунок, но над пальмами вода по-прежнему летела белыми струйками.
— Не первая.
— Открываю обратно. Закрываю вторую.
Теперь стало тише у пруда с кувшинками. Однако возле банановых деревьев туман не изменился.
Третья ветка тоже оказалась исправной. Когда тётя Лида перекрыла четвёртую, шипение прекратилось полностью.
— Нашли, — сказала Аня. — Четвёртая.
— Полдела. Теперь надо понять, какой именно клапан на этой ветке застрял.
На четвёртой ветке стояли три электромагнитных клапана. Когда автоматика подавала ток, маленькая катушка втягивала металлический сердечник, и вода проходила. Когда ток исчезал, пружина должна была вернуть сердечник назад и закрыть проход.
Тётя Лида сняла крышку первого клапана. Внутри было сухо и чисто. Второй щёлкал при включении и выключении. Третий молчал.
— Значит, он сломан? — спросила Аня.
— Не спеши. Молчание бывает по разным причинам: нет питания, заклинило сердечник или оборвалась катушка.
Проверять электричество тётя Лида стала сама. Она отключила щит, сняла разъём и измерила катушку маленьким прибором с двумя щупами.
— Цепь цела, — сказала она. — Посмотрим внутрь.
Под крышкой обнаружилось несколько рыжих крупинок. Они лежали у пружины и мешали сердечнику вернуться на место.
— Ржавчина? — спросила Аня.
— Похоже на неё. Только в пластиковых трубах ржаветь нечему.
Аня посветила фонариком на прозрачную колбу фильтра рядом. На дне колбы тоже лежала рыжая пыль.
— Она пришла с водой.
Тётя Лида нахмурилась.
— После фильтра такого быть не должно.
Они закрыли общий кран и открутили колбу. Внутри находился цилиндрический сетчатый фильтр. На вид он был чистым, но когда Аня подняла его к свету, в нижней части увидела узкую трещину.
Через неё частицы проходили дальше по трубе. Первые два клапана стояли выше, а третий — в самом низком месте ветки. Там вода замедлялась, и тяжёлые крупинки оседали.
— Поэтому застрял именно последний, — сказала Аня.
— И поэтому просто почистить его было бы мало. Через неделю всё повторилось бы.
Запасной фильтр лежал в мастерской. Пока тётя Лида меняла его, Аня промыла колбу и собрала рыжую пыль в прозрачный пакет. Затем они разобрали третий клапан, очистили сердечник и проверили, свободно ли ходит пружина.
После сборки тётя Лида открыла воду, но автоматику пока не включила.
— Сначала испытание вручную.
Она повернула синий рычаг. Вода пошла по четвёртой ветке. Клапан оставался закрытым. Потом тётя Лида подала на него питание — раздался отчётливый щелчок, и над банановыми листьями появились ровные облачка. Питание отключили. Шипение прекратилось.
К девяти часам туман рассеялся. Сотрудник с резиновой шваброй высушил дорожки, а Аня протёрла табличку с показаниями влажности. Цифра медленно опустилась до 78%.
Перед открытием пришёл мастер водопровода. Он посмотрел на пакет с рыжей пылью и рассказал, что ночью в соседнем корпусе меняли старый металлический участок трубы. После работ воду промывали, но часть осадка всё-таки дошла до оранжереи.
— Хорошо, что фильтр задержал почти всё, — сказал он.
— Почти всё — это иногда недостаточно, — ответила тётя Лида и показала трещину.
Мастер записал номер партии фильтра и пообещал проверить остальные.
В десять открылись двери. Первые посетители вошли в прозрачную, уже не туманную оранжерею. Только над папоротниками на две минуты включилась штатная форсунка. В луче солнца вода повисла серебряным облаком и точно по команде исчезла.
Аня посмотрела на синий рычаг четвёртой ветки. Он стоял ровно поперёк трубы — положение «закрыто». Рядом тётя Лида прикрепила новую бирку: «Фильтр заменён. Клапан проверен».
— Теперь можно идти смотреть орхидеи? — спросила Аня.
— Теперь можно, — сказала тётя Лида. — И дорожка к ним наконец видна.