— У нас опять триста восемьдесят два человека, — сказала библиотекарь Марина Ильинична.
— А было сколько?
— Триста восемьдесят два.
— Вчера?
— И позавчера.
Я посмотрел на экран у входа. На нём крупно светилось: «382». Под числом стояла зелёная галочка, как будто счётчик был очень доволен собой.
— Может, к нам каждый день приходит ровно триста восемьдесят два человека?
Марина Ильинична посмотрела на меня поверх очков.
— В понедельник был ливень. Вчера половина школы уехала на соревнования. Сегодня утром мы открылись на час позже. Если вселенная всё это учитывает и всё равно присылает ровно триста восемьдесят два человека, я хочу с ней поговорить.
Я пришёл в библиотеку помогать расставлять книги для выставки комиксов. Вместо этого оказался у двери с отвёрткой, салфеткой и очень подозрительным счётчиком.
Счётчик был маленький: две чёрные коробочки друг напротив друга, по сторонам прохода.
— Что он считает? — спросил я.
— Пересечения луча, — сказал дядя Вадим, библиотечный техник. — Одна коробка посылает инфракрасный луч. Мы его не видим. Вторая принимает. Человек проходит, луч на миг перекрывается, прибор прибавляет единицу.
— Значит, у нас триста восемьдесят два невидимых человека.
— Или один очень трудолюбивый видимый.
— Который ходит туда-сюда триста восемьдесят два раза?
— Именно. Найдёшь — выдадим ему читательский билет без очереди.
Сначала мы протёрли обе коробочки. Число не изменилось.
— А оно должно?
— Нет, — сказал дядя Вадим. — Это мы просто перестали смотреть на пыль и начали смотреть на проблему.
Он сбросил счётчик на ноль.
В библиотеку вошла женщина с девочкой.
На экране стало «2».
— Работает, — сказал я.
— Не спеши.
Женщина вышла одна. Число стало «3».
— А-а. Он считает и вход, и выход.
— Считает любое перекрытие. Старый прибор не знает, куда идёт человек.
— Тогда посетителей надо делить пополам.
— Если каждый, кто вошёл, потом вышел. Но пока библиотека открыта, часть людей внутри.
Я записал в блокнот: «Считает проходы, не людей».
— Но почему каждый день одинаково?
— Вот это интереснее.
Мы постояли у входа десять минут. Пришли пять человек, вышли трое. Экран показал восемь. Всё честно.
Потом мимо двери проехала тележка с книгами.
— Девять, — сказал я.
Марина Ильинична остановила тележку.
— Она тоже читатель?
— Судя по счётчику, постоянный.
Мы прокатили тележку обратно.
Стало десять.
— Уже вернула книги, — сказал дядя Вадим.
Но тележка не объясняла число триста восемьдесят два. Даже Марина Ильинична не гоняла её через дверь сотни раз.
Через несколько минут в библиотеку вбежал мальчик, потом понял, что забыл рюкзак у мамы, и выскочил обратно. Вернулся с рюкзаком.
Счётчик прибавил три.
— Это один посетитель, три прохода, — сказал я.
— Записывай.
Я записал.
Потом пришёл курьер с двумя коробками. Он вошёл, вышел за второй коробкой, снова вошёл, поставил коробки у стойки и ушёл.
— Четыре прохода, один человек.
— Записывай.
— Если так дальше пойдёт, мы выясним, что у библиотеки вообще нет посетителей. Одни проходы.
Марина Ильинична вздохнула.
— Для отчёта мне как раз нужны люди.
В полдень стало людно. Я уже устал считать вручную и начал подозревать всех: тележку, курьеров, детей, которые забывали шапки, и даже большую картонную ракету у входа.
— Ракета точно проходила? — спросил дядя Вадим.
— Пока нет.
— Тогда отпусти её под честное слово.
Вдруг экран мигнул и прибавил один.
Никто через дверь не прошёл.
— Видел?
— Видел.
Мы замолчали.
Через несколько секунд число снова выросло.
— Вот они, — сказал я. — Невидимые.
Дядя Вадим присел возле одной коробочки.
— Не невидимые. Найдём.
Он поднёс ладонь к приёмнику. Счётчик сработал.
— Сигнал приходит. Теперь смотрим, что может его прерывать само.
Я встал в проходе и уставился на пустоту между коробками.
Ничего.
Потом из вентиляционной решётки над дверью подул воздух. Край большого плаката «Неделя комиксов» шевельнулся.
Плакат висел сбоку, далеко от прохода.
— Не он, — сказал я.
— Уверен?
Плакат снова качнулся. Его нижний угол, длинный и загнутый, на секунду вылетел в проход.
Экран мигнул.
— Он!
Мы расправили плакат. Нижний угол как раз пересекал линию между датчиками.
— Но он же не может махнуть триста раз за день.
Дядя Вадим поднял палец.
Из решётки снова дунуло. Плакат качнулся. Счётчик прибавил единицу.
— Может, — сказал он. — Особенно если вентиляция включается и выключается.
Я засмеялся.
— Значит, триста восемьдесят два — это посетители плюс плакат?
— Пока только гипотеза.
Мы прикрепили угол плаката кусочком бумажного скотча. Сбросили счётчик. За пятнадцать минут он больше ни разу не сработал сам.
— Всё? — спросил я.
— Нет.
— Почему у взрослых никогда не бывает просто «всё»?
— Потому что взрослые однажды уже сказали «всё», а через пять минут сломалось снова.
Мы решили проверить ещё одну вещь: высоту датчиков. Они висели примерно на уровне моего живота.
В библиотеку вошла мама с коляской.
Счётчик прибавил сначала один, потом ещё один почти сразу.
— Два?
— Коляска, — сказал дядя Вадим.
— Значит, прибор может принять одного человека с коляской за двух.
— Да.
Следом вошли два школьника плечом к плечу.
Счётчик прибавил один.
— А двоих — за одного.
Марина Ильинична посмотрела на экран с таким выражением, будто собиралась снять его и посадить за учебник математики.
— Прекрасный прибор.
— Прибор считает то, что умеет, — сказал дядя Вадим. — Проблема начинается, когда мы называем его число тем, чем оно не является.
Я нарисовал в блокноте таблицу:
«Один человек — иногда один проход. Один человек — иногда три прохода. Коляска — дополнительный проход. Двое рядом — иногда один. Плакат — вообще не человек».
— И что теперь делать с отчётом? — спросил я.
— Сегодня посчитаем вручную выборочные интервалы, — сказала Марина Ильинична. — А потом поставим новый двунаправленный счётчик. У него два луча. По порядку их пересечения он понимает, вошёл человек или вышел.
— А коляска?
— Хороший вопрос, — сказал дядя Вадим. — Новый прибор тоже не волшебник. Но он умеет лучше различать последовательность и групповые проходы. А мы всё равно проверим его на реальной двери.
Мы не стали ждать новый прибор. В этот день я три раза по двадцать минут стоял у входа с ручным счётчиком-кликером. Нажимал только тогда, когда новый человек входил в библиотеку.
В первый промежуток вошли двадцать семь человек. Старый счётчик показал сорок один проход.
Во второй вошли девятнадцать. Старый показал тридцать.
В третий вошли тридцать четыре. Старый показал сорок восемь.
— Ну вот, — сказал я. — Он не врёт. Просто отвечает на другой вопрос.
— Именно.
К закрытию на экране было двести девяносто шесть. Марина Ильинична записала это число в отдельную колонку и рядом крупно написала: «ПРОХОДЫ».
Потом взяла мой блокнот.
— А это можно оставить мне?
— Только верните.
— Почему?
— Я хочу узнать, сколько раз завтра придёт плакат.
На следующее утро я специально зашёл проверить. Плакат держался на четырёх кусочках скотча и вёл себя безупречно.
Счётчик показывал семнадцать.
В этот момент в библиотеку вошёл дядя Вадим, заметил меня, вышел обратно и снова вошёл.
На экране стало двадцать.
— Вы зачем?
— Проверяю, не скучает ли прибор без плаката.
— Теперь отчёт испорчен.
— На три прохода.
Марина Ильинична выглянула из-за стойки.
— Арсений, запиши источник ошибки.
Я открыл блокнот.
«Техник — один человек, три прохода».
Дядя Вадим прочитал через плечо.
— Наконец-то меня посчитали правильно.