В гостинице «Континенталь» пропало ровно сто чайных ложек.
Не девяносто девять.
Не сто одна.
Сто.
— Это очень подозрительное число, — сказал Гриша.
— Почему? — спросила Ася.
— Воры любят круглые числа.
— Откуда ты знаешь?
— Я бы любил.
Ася посмотрела на него.
— Поэтому тебя нельзя брать в следователи.
Они стояли в кладовой третьего этажа. На стенах до потолка тянулись полки с чашками, блюдцами, сахарницами и серебристыми подносами. В центре находился пустой деревянный ящик.
На крышке было написано:
«ЛОЖКИ ЧАЙНЫЕ. 100 ШТ.»
Вчера вечером ящик был полный.
Сегодня утром — пустой.
Дверь кладовой всю ночь была заперта.
Окна не было.
Вентиляционная решётка была размером с тетрадь.
А единственный ключ висел в кабинете управляющей госпожи Веры Сергеевны.
— Значит, вор прошёл сквозь стену, — сказал Гриша.
— Или ложки сами ушли.
— Это моя вторая версия.
Ася была дочерью гостиничного повара. Гриша — сыном электрика. Их родители готовили «Континенталь» к Международному съезду кондитеров, который начинался завтра.
В гостиницу должны были приехать люди, умеющие делать шоколадные мосты, сахарные цветы, торты в виде вокзалов и одно пирожное, которое, по словам папы Аси, «неприлично вкусное».
К съезду приготовили тысячу чашек.
Тысячу блюдец.
И ровно сто новых чайных ложек для дегустационного зала.
Теперь ложек не было.
Вера Сергеевна стояла в дверях кладовой и держала связку ключей.
— Я уже вызвала поставщика. Привезут другие.
— А преступление? — спросил Гриша.
— Какое преступление?
— Исчезновение ста ложек из запертой комнаты.
— Возможно, их кто-то переставил.
— Именно так обычно говорят в начале детектива.
Вера Сергеевна вздохнула.
— У вас есть один час. Потом не мешайте сотрудникам.
Следствие началось с осмотра места происшествия.
Гриша лёг на пол.
— Пыль.
— В кладовой всегда есть пыль.
— Тогда улика бесполезная.
Ася осмотрела ящик.
На дне лежали три маленьких белых кружочка.
— Что это?
Гриша понюхал.
— Мука.
— Зачем ты нюхаешь муку?
— Для науки.
Ася потрогала кружок.
— Это не мука. Это бумага.
Кружочки были вырезаны совершенно ровно.
На одном виднелась синяя полоска.
— Первая улика, — сказала Ася.
Они пошли на кухню.
Повар Павел рубил орехи.
— Ложки? Не видел. Мне ложки не нужны. У меня половники.
Он показал половник размером почти с Гришину голову.
— Убедительно, — сказал Гриша.
В кондитерской работала тётя Лена.
— Я брала десять ложек вчера для крема, но вечером вернула.
— Все десять?
— Да.
— Вы считали?
— Конечно.
— Почему?
— Потому что Вера Сергеевна считает всё.
Из коридора немедленно донёсся голос управляющей:
— Правильно делает!
Следующим подозреваемым стал ночной сторож Семён Ильич.
— В третьем этаже в два часа что-то звякнуло, — сказал он.
Ася и Гриша замерли.
— Где?
— В районе старого служебного лифта.
— И вы не проверили?
— Проверил.
— И?
— Лифт стоял на первом этаже. Коридор пустой.
Гриша записал в блокнот:
«02:00 — ЗВЯК. ЛИФТ. СТОРОЖ НЕ ВОР, НО ПОКА НЕ ОПРАВДАН».
— Почему я не оправдан? — спросил Семён Ильич.
— Чтобы расследование не теряло напряжения.
Старый служебный лифт находился за кухней.
Он был маленьким, с металлической решёткой. Раньше на нём поднимали подносы с едой, теперь почти не пользовались.
— Он работает? — спросила Ася.
Электрик, папа Гриши, выглянул из щитовой.
— Формально да. Практически — лучше не надо.
— А ночью ездил?
— Нет. Я отключил вызов со второго и третьего этажей.
— Тогда звякнуло что?
— В гостинице сто сорок лет что-нибудь звякает каждую ночь.
Это было плохое объяснение для детектива, но хорошее для старой гостиницы.
Вторая улика нашлась в прачечной.
На полу возле сортировочного стола лежала чайная ложка.
— Одна! — крикнул Гриша.
Прачка Марина подняла голову.
— Не трогайте бельё.
— Это ваша ложка?
— Я не ем суп в прачечной.
— Чай размешивать?
— У меня пакетированный сахар.
Гриша записал:
«ПРАЧЕЧНАЯ СВЯЗАНА С ЛОЖКАМИ».
— Не связана, — сказала Марина.
— Теперь связана. У вас улика.
Ася заметила на ручке ложки тонкую синюю бумажку.
Того же цвета, что полоска на кружочке из ящика.
Они нашли ещё два бумажных кружочка под сортировочным столом.
— Значит, ложки были здесь, — сказала Ася.
— Как они попали из запертой кладовой в прачечную?
Гриша посмотрел наверх.
— Тайный ход.
— Не начинай.
— Старые гостиницы обязаны иметь тайные ходы.
Они обошли прачечную.
Тайного хода не было.
Зато в стене находилась широкая металлическая дверца.
«БЕЛЬЕПРОВОД».
— Вот! — сказал Гриша.
— По бельепроводу ложки сами не спускаются.
— Если очень хотят.
Они поднялись на третий этаж.
Дверца бельепровода находилась через коридор от кладовой.
Ася открыла её.
Вниз уходила тёмная металлическая шахта.
— Ложки могли упасть сюда.
— Но как вышли из кладовой?
Они вернулись к ящику.
Гриша снова лёг на пол.
— Подожди.
— Что?
Он показал на ножку стеллажа.
За ней проходила узкая щель между стеной и старой деревянной панелью.
— Не человек, — сказала Ася.
— Ложка пройдёт.
Они посветили фонариком.
Щель уходила к соседней стене.
Там за панелью что-то блестело.
Ася достала линейку и вытащила ещё одну ложку.
— Значит, они падали за стеллаж.
— Сто штук?
Они стали осматривать ящик внимательнее.
И увидели главное.
Ящик стоял не на полке.
Он стоял на старом сервировочном столике с откидной крышкой.
В центре столика была круглая дырка.
Раньше туда вставляли металлический контейнер для грязной посуды.
Сейчас отверстие закрывали картонным кругом.
Вернее, должны были закрывать.
На дне ящика лежали ровные бумажные кружочки.
— Крышка! — сказала Ася.
Гриша посмотрел вниз.
Отверстие было ровно под ящиком.
— Но ложки всё равно должны были упасть на пол.
Они отодвинули столик.
Под ним обнаружилась старая наклонная труба.
Она входила в стену.
— Что это?
Папа Гриши пришёл на зов.
— Ого.
— Что?
— Старый посудопровод.
— Это как бельепровод?
— Почти. В гостинице когда-то грязные приборы и посуду из банкетных залов отправляли вниз в специальных корзинах. Потом систему перестроили, часть труб сняли, часть закрыли.
— А эта куда идёт?
Папа постучал по трубе.
— Судя по направлению — к старому лифту, потом вниз.
Ася и Гриша посмотрели друг на друга.
В два часа ночи что-то звякнуло.
Они побежали к лифту.
— Не бегать! — крикнула Вера Сергеевна.
Они перешли на очень быстрый шаг.
За лифтом обнаружилась техническая дверь.
Папа открыл её ключом.
Внутри шёл наклонный металлический канал.
На дне лежали семь ложек.
— Семь! — сказал Гриша.
— Где остальные девяносто две?
— Девяносто одна. Две мы уже нашли.
— Точно.
Канал уходил вниз.
На первом этаже он заканчивался над старым сортировочным коробом возле прачечной.
Короб был пуст.
— Куда дальше? — спросила Ася.
Марина из прачечной показала на тележку.
— Вчера ночью я нашла в коробе кучу чего-то металлического. Думала, старый мусор после ремонта. Пересыпала в техническое ведро и отправила в подвальное хозяйство.
Гриша побледнел.
— Девяносто одна ложка ушла в подвал.
— Почему это звучит страшнее, чем должно? — спросила Ася.
Подвал «Континенталя» был огромным.
Там находились бойлерная, склад стульев, мастерская, архив старых ковров, помещение с новогодними украшениями и комната, где хранились вещи, назначение которых никто уже не помнил.
Технического ведра не было.
— Его утром забирал Фёдор, — сказал слесарь.
— Куда?
— Не знаю. Видел, как катил тележку к внутреннему двору.
Фёдор оказался садовником.
— Металлический мусор? Отнёс в мастерскую декораторов. Они просили блестящие детали для оформления съезда.
Дети помчались в бальный зал.
Там строили огромный макет торта высотой с два этажа.
По бокам торта сияли серебристые солнечные лучи.
Гриша остановился.
— Нет.
Ася подошла ближе.
Каждый луч был чайной ложкой.
Сто — нет, девяносто одна — ложка торчала ручкой внутрь пенопластовой конструкции.
Художник-декоратор восхищённо сказал:
— Красиво, правда? Нашёл целое ведро одинаковых металлических деталей.
Гриша закрыл лицо руками.
— Они были подписаны?
— Ведро? На нём было «Техническое».
Через десять минут пришла Вера Сергеевна.
Она молча посмотрела на торт.
Потом на детей.
Потом снова на торт.
— Сколько?
— Девяносто одна здесь, — сказала Ася. — Семь в канале, две найдены раньше. Итого сто.
— Кто украл?
— Никто.
Они объяснили цепочку.
Картонная заглушка под ящиком размокла после вчерашней уборки. Ложки постепенно провалились в старый посудопровод. По наклонной трубе они скользнули к техническому каналу. Большая часть дошла до сортировочного короба и ночью с грохотом свалилась вниз. Марина пересыпала их в ведро. Фёдор отвёз ведро декораторам. Декоратор сделал солнце.
— Значит, сто ложек исчезли из запертой комнаты без вора, — сказал Гриша.
— Да.
— Великолепно.
— Нет, — сказала Вера Сергеевна. — Это называется нарушение хозяйственного учёта.
Ложки сняли с торта, вымыли, пересчитали и вернули в кладовую.
Картонную заглушку заменили металлической.
Старый посудопровод закрыли окончательно.
На следующий день съезд кондитеров начался вовремя.
Но главным украшением бального зала оказался уже не серебряный торт.
Декоратор сделал новое солнце из ста пластиковых ложек, купленных специально.
На табличке возле него было написано:
«КОМПОЗИЦИЯ “ИСЧЕЗНОВЕНИЕ”».
Вера Сергеевна увидела табличку и сказала:
— Даже не спрашиваю.
Гриша подошёл к Асе.
— У нас осталось последнее дело.
— Какое?
— Куда делась одна настоящая ложка из чайной комнаты?
Ася посмотрела на его карман.
Из кармана торчала ручка.
Гриша покраснел.
— Я взял её для сравнения улик.
— Великолепный детектив.
— Я собирался вернуть.
— Именно так обычно говорят в конце расследования.
И они пошли возвращать сто первую ложку.