В нашем городе тени раз в году получают выходной.
Не на весь день, конечно. Если дать тени полный выходной, никто не знает, вернётся ли она к понедельнику. Поэтому ровно в полдень, когда на башне бьют двенадцать раз, городские тени отцепляются от башмаков, колёс, лап и табуреток и один час гуляют сами по себе.
Случается это во время августовской ярмарки.
У булочника тень обычно идёт смотреть на фонтан. Тень пожарного любит карусель. Тень старого фотографа целый час стоит перед палаткой с зеркалами, хотя сама в зеркалах не отражается и каждый год по этому поводу сердится.
Ася пришла на ярмарку с мамой и сразу сказала своей тени:
— Только без приключений.
Тень подняла обе руки, будто обещала.
— Я серьёзно.
Тень приложила ладонь к груди.
Это уже было подозрительно.
Первый удар башенных часов прошёл над площадью. На двенадцатом у людей под ногами стало легко и пусто. Чёрные фигуры потянулись между палатками.
Асина тень побежала к мастеру воздушных вертушек. Там она каждый год крутила руками и делала вид, будто управляет ветром.
Ася пошла за лимонадом.
И тут налетел настоящий ветер.
Он пришёл из переулка, ударил в полосатый навес над торговыми рядами и поднял его краем. Продавцы схватились за стойки. Кто-то придержал корзину с бумажными цветами. Музыкант успел прижать ногой футляр от скрипки.
Навес выдержал, но на несколько секунд закрыл половину площади от солнца.
Все тени исчезли.
Потом ткань опустилась, солнце снова ударило между домами — и тени появились разом.
Только уже не там, где были.
— А-а-а! — сказал продавец пряников.
Его тень стояла рядом, но была в высокой шляпе. Сам продавец шляпы не носил.
— Это моя! — крикнул фокусник с соседнего ряда. — Она в шляпе даже спит.
— Тени не спят, — заметила Ася.
— Моя вполне способна.
На площади началась путаница.
Тень женщины с корзиной почему-то прицепилась к музыканту. Возле кузнеца лежала длинная тонкая тень человека с зонтиком. У маленького мальчика появилась огромная фигура с квадратными плечами, и мальчик был страшно доволен.
— Оставим? — спросил он маму.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это тень продавца шкафов.
— А ему моя подойдёт.
Продавец шкафов, у которого возле ног действительно вертелась маленькая мальчишеская тень, покачал головой.
До окончания теневого часа оставалось сорок семь минут.
Это было важно. Когда башня била час, каждая тень должна была снова прикрепиться к кому-нибудь. Если рядом оказывался не тот хозяин, путаница сохранялась до следующей августовской ярмарки.
Так рассказывали старики. Проверять никто не хотел.
Смотритель ярмарки господин Климович взобрался на ящик.
— Спокойно! Сейчас распределим по росту!
— По росту нельзя, — сказала Ася.
— Почему?
Она показала на кузнеца. Солнце стояло уже не совсем сверху, и его тень вытянулась дальше ног.
— Длина меняется.
— Тогда по форме головы!
Фокусник снял шляпу. Тень в шляпе осталась в шляпе.
Господин Климович слез с ящика.
— Есть другие предложения?
Ася смотрела, как тени толкутся по площади. Некоторые старались вернуться сами, но люди шагали, спорили, переставляли корзины, и чёрные фигуры снова смешивались.
Возле палатки сапожника одна тень вдруг подняла правую ногу и постучала носком три раза.
Сапожник, стоявший в десяти шагах, одновременно сделал то же самое. Он всегда так проверял новые каблуки — три коротких удара о землю.
Тень тут же повернулась к нему.
— Стойте! — сказала Ася. — Они помнят движения.
— Какие движения? — спросил Климович.
— Свои. То есть хозяйские.
Она подвела сапожника к тени.
— Сделайте ещё раз.
Тук. Тук. Тук.
Чёрная нога повторила.
Тень скользнула по камням и легла у сапожника как положено.
— Один есть, — сказал Климович. — Осталось примерно сто восемьдесят.
— Не считайте вслух, — попросил кто-то.
Тогда на площади начались испытания.
Пекарь месил невидимое тесто двумя ладонями. Из толпы теней одна сразу принялась повторять широкие круговые движения.
Скрипач поднял пустую руку к подбородку и другой провёл по воздуху. Тонкая тень возле фонтана взмахнула длинным воображаемым смычком и помчалась обратно.
Почтальон привычно хлопнул себя по левому боку, проверяя сумку. Его тень хлопнула туда же.
— Быстрее! — командовал Климович. — Следующий характерный жест!
— Только не слишком характерный, — сказал фокусник.
Он вскинул руки, и сразу четыре тени сделали то же самое.
— Вот видите? — сказала Ася. — Все фокусники машут руками.
— Не все. Хорошие — осмысленно.
— Ваша сейчас четвёртая слева.
— Почему?
— Она поправляет шляпу, которой нет.
Фокусник потрогал поля своей настоящей шляпы. Четвёртая тень повторила точь-в-точь.
— Беру свои слова обратно, — сказал он.
Через двадцать минут площадь стала заметно свободнее.
Но солнце то и дело уходило за облака. В такие минуты незакреплённые тени бледнели и почти исчезали.
— Всем стоять! — кричал Климович. — Когда облако — никто никуда не ходит!
— Людям или теням? — спросила продавщица бус.
— Всем!
— Голуби тоже?
— Голуби пусть решают сами.
Асина собственная тень всё ещё не нашлась.
Сначала Ася не волновалась. Её тень была легко узнаваема. Когда Ася думала, она теребила пальцами край рукава. Тень всегда повторяла это, хотя никакого рукава у неё, разумеется, не было.
Они проверили тени возле сладостей, у сцены, рядом с колесом подарков. Ни одна не теребила воображаемый рукав.
Оставалось тринадцать минут.
— Может, она уже к кому-то прицепилась? — спросила мама.
— Она бы не стала.
— Ты утром сказала ей «без приключений».
— Вот именно поэтому и могла.
За палатками стало тише. Здесь лежали свёрнутые ковры, ящики с бутылками и запасные стойки. Солнце пробивалось узкими полосами.
Ася увидела на стенке деревянного павильона маленькое движение.
Чья-то тень сидела на корточках за бочкой.
— Нашла.
Тень прижалась к стене.
— Выходи.
Никакого движения.
Ася сложила руки.
Тень тоже сложила.
— Это ещё ничего не доказывает.
Она подняла одну бровь. Тень не смогла поднять бровь, потому что у теней с бровями вообще сложно, но зато привычно потянулась пальцами к тому месту, где у Аси был край рукава.
— Попалась.
Тень медленно вышла из-за бочки.
— Ты пряталась?
Она кивнула.
— Почему?
Тень показала на площадь, где люди снова размахивали руками, приседали, крутили воображаемые ключи и изображали самые разные профессиональные привычки.
Потом тень согнулась пополам — явно от смеха.
— Значит, ты всё это смотрела.
Тень кивнула ещё энергичнее.
— Очень смешно. До часа семь минут.
Они вернулись на площадь.
Оставались три неподобранные тени и четыре человека без своих. Один лишний человек оказался часовщиком: его тень всё это время пряталась точно под тенью башни, где её никто не замечал.
— Привычка к часам, — объяснил часовщик.
— Привычка осложнять работу, — ответил Климович.
Последние две тени принадлежали двум братьям-близнецам, торговавшим деревянными ложками. Они были одинакового роста, одинаково носили кепки и даже чесали нос в одну секунду.
— Вот теперь ваши движения бесполезны, — сказал фокусник.
Ася посмотрела на братьев.
Один держал ложку левой рукой, другой правой.
— Постучите по столу.
Они застучали. Одна тень подняла левую руку, другая правую.
— Всё.
За минуту до часа площадь была в порядке.
Люди стояли со своими тенями. Тени нервно ёрзали у ног, словно школьники перед звонком.
Башня ударила один раз.
Чёрные фигуры одновременно подтянулись к башмакам, колёсам, лапам и ножкам табуретов. Мир снова стал обычным.
Почти.
Фокусник посмотрел вниз.
— Моя тень опять в шляпе.
— Так она и была в шляпе, — сказала Ася.
— Я надеялся, за час ей надоест.
Прошёл год.
На следующей августовской ярмарке Ася снова пришла на площадь. Перед двенадцатым ударом она посмотрела вниз.
— В этом году правда без приключений.
Её тень приложила ладонь к груди.
А потом, пока часы били, второй рукой уже заранее показала в сторону тех самых ящиков за торговыми палатками.